radadar: (железные нервы)
И, кстати, еще о собачках.
Фрагмент вышитой занавески XVII в., Дом Казначея, Йорк.

 photo IMG_3445_zpshthhtadi.jpg

Выше сабачек и еленя там кудрявые и прекрасные собою травы, но снимать их против света практически невозможно, так что вот так вот.
radadar: (железные нервы)
Дед Мазай Св. Мартин спасает зайцев (от гончих)
 photo IMG_3493_zpsjzsk2dif.jpg

Кузнец Вакула Св. Мартин заставляет рогатого нести за ним молитвенник

 photo IMG_3492_zpsptycozpv.jpg

(Йорк, церковь Св. Мартина, около 1440 г.)
radadar: (i say)
...оказывается, лебедь-шипун на англицкой мове называется "немой лебедь" (mute swan).

В общем, неудивительно: какой стереотипичный англичанин полезет общаться с лебедем, которому он еще и не представлен? Вот им и кажется, что лебедь - молчун. А наш человек - не только знакомиться побежит, но и выпить на брудершафт, и перо из хвоста - ну чиста на память, кореш?

На фото - английский лебледь из Бервика. Молчаливый.

 photo IMG_3816_zpse8ykfjae.jpg
radadar: (железные нервы)
... сбылась мечта. Мечта многолетняя, ослиная, упертая, хрустальная.
И я добралась наконец до Линдисфарне. И это оказалось проще простого: доехать на поезде до Бервика-на-Твиде, оттуда на такси до фермы Била, а оттуда пять нито шесть миль пешком, которые вообще-то тоже можно было бы проехать, но тогда было бы не то.

Пройти на Линдисфарне (или проехать, кому как нравится) можно всего несколько часов в день, по морскому дну: когда море уходит, оставляя после себя водоросли и раковины и лужицы металлически сверкающей воды. Главное - успеть назад до прилива, иначе застрянешь на острове Св. Кутберта.

На острове же пахнет морем и цветами, охают тюлени, орут птицы, и можно видеть руины аббатства и замчишко на горе в хорошем состоянии, но, как и во всяком хорошем паломничестве дорога - едва ли не главное.

 photo IMG_3560_zpsat70yq95.jpg

Read more... )
radadar: (железные нервы)
... и для того, чтобы доказать эту нехитрую максиму, я сейчас полезу в дебри английской генеалогии.

Итак, жил да был бригадный генерал Джон Карнак, много воевал и управлял в индийских колониях Короны, и попутно в 1769 году женился на Элизабет Кэтрин Риветт. Но детей у них не было, и он сделал своим наследником брата жены, Джеймса Риветта. С условием - взять его фамилию, чтобы род не угас. И с 1801 года тот стал известен как Джеймс Риветт Карнак. Его дочь, Луиза Анна Риветт-Карнак, вышла замуж за Ричарда Темпла, предок которого, некто Дикен, ввел в семью фамилию Темпл таким же сложным путем. Их сын, тоже Ричард Темпл, баронет, от этого не стал Риветт-Карнаком, потому что к тому времени баронетов Риветт-Карнаков и так развелось предостаточно, но зато потом у него и жены его, Шарлотты Мартиндейл, родился сын. Видимо, в связи с этим кому-то пришла в голову светлая мысль упрочить связи этих баронетов с теми.

И его назвали ... Richard Carnac Temple.
Да-да, Ричард Карнакский Храм, ежели буквально.

Ну и он, конечно, оправдал. Египтологом он стать не смог, потому что как все его предки Карнаки, Риветты, Темплы и проч., работал всю жизнь в юго-восточных колониях Короны, но он стал вполне известен в качестве антрополога - собирал индийский фольклор и изучал местные религиозные практики.

Так что думайте хорошо, давая детям имена. Они их иногда... эээ... реализуют.
radadar: (железные нервы)
Роясь в интернетах с совершенно другими целями, обрела я на гугель-буксах бесплатную книжку 1716 года издания: Trivia, or the Art of Walking the Streets of London. Это поэма, господа; не только с точки зрения формальной, но и содержательно тож. В книжке этой некоторый м-р Гей (вот нечего, нечего хихикать) описывает трудности и опасности, подстерегающие пешехода, а также дает советы (с отчетливо морализаторским душком). Кусочек я даже переперла кривенько собственного удовольствия для, а также ради того, чтобы неангломовная часть френдленты тоже порадовалась и срочно бросилась учить язык аглинских немцев .

<...>И крепкой тростью руку оснасти,
Чтоб не было задержек на пути,
Чтоб грубый Кебмен, твой узрив Кивок,
Заране останавливал Возок;
С ней смело совершишь свой Променад
И там, где Лампы Нощью не блестят.
Трость Щеголь украшает Янтарем;
Твоя ж не для Прикрас – не позабудь о том.

 photo 411043504370438043C0435043D04380-2_zpsc768f8d9.jpg
(картинка - оттуда же).

UPD:
Пусть Добродетель верно проведет
Вас мимо улиц тех, где Шлюх оплот.
На перекрестьи Стрэнда с Кэтрин-стрит
Стоят оне, и вот каков их Вид:
<…>
Их шаг развязен, как и их Корсет
(Которого подчас и вовсе нет);
В дешевом Блеске золотных Прикрас
Бесстыдно Туфли выставляют напоказ.
И впалых Щек Румянец неприродный
Любому выдает их Нрав свободный.
radadar: (размышлизмы)
Английский художник Талбот Хьюз знаменит не столько своей живописью, сколько страстью к коллекционированию. Кроме прочего, была у него коллекция костюма, 752 единицы хранения - в основном восемнадцатого и девятнадцатого века. И вот в один прекрасный день он решил ее продать; к нему немедленно поступило хорошее предложение от американского универсального магазина, который хотел пожертвовать коллекцию Музею Метрополитан. Пять тысяч фунтов на дороге не валяются, но Хьюз был еще патриот. И потому он предложил коллекцию директору знаменитого теперь "Хэрродз" за две с половиной и правом выставить ее в рекламных целях перед передачей в Музей Виктории и Альберта.

И вот под Рождество 1913 года сверкающие этажи Хэрродза украсили манекены в платьях эпох регентства и королевы Виктории. Но кроме того, Хэрродз вместе с V&A выпустил тогда большую красивую книжку, где костюмы были сняты на моделях. Директор V&A дал вступительную статью, а Хэрродз - то, что мы теперь назвали бы визажом: парикмахерскую работу, макияж и прочее.

В один прекрасный день я книжку эту - купила.

 photo s001_zps1a56fa7e.jpg

 photo s002_zpsa3a86a2b.jpg

А сегодня я хочу показать вам некоторые из этих снимков, где сто лет назад англичане изображают других англичан - давности двухсотлетней.

 photo 4_zps59751539.jpg

Read more... )
radadar: (размышлизмы)
Начало войны - всегда с развернутыми флагами и парадными маршами. Выстроились на рее неустрашимые корабли, рвут с ревом небо самолеты, идут строем наши мальчики - мальчики в отутюженных мундирах, горящих пуговичной медью. Над Империей никогда не заходит солнце. За Короля и Британию!

8 599

Немного английского агитфарфора (Gloucester Antiques Centre):

8 598
radadar: (очевидность)
Дело было в Кардиффе.

Сижу я, значит, одним ясным уэльским днем в прохладной университетской аудитории, слушаю рассказ о коммерциализации предсвадебных обычаев в Британии. В частности - о hen parties, девичниках, значить. А суть британского лоу-мидл-класс девишника заключается, господа мои, в том, чтобы, нарядившись максимально веселым и вызывающим образом (чулочки там, корсетики, заячьи ушки) и хорошенечко приняв на грудь, толпой девушек до 16 и старше ходить по городу и злачным местам с надувным мужиком наперевес, задирая проходящих живых особей мужского пола, и чтоб в конце еще мужской же стриптиз. В общем, девчонки в отрыве.

И выхожу я после этого обогатившего мою душу рассказа в гавань - поужинать. А там как раз суббота! И вот так:

IMG_7510

И еще вот так:

IMG_7511

И вот так:
IMG_7515

Мудрено ли, что, когда я на следующее утро встретила вот такую парочку, я не удержалась и спросила, кто невеста?

IMG_7530

На что мне было сказано буквально следующее- хаха, невеста вот он - хаха, я давно женат - а, хаха, просто сегодня матч по регби - и его надлежит отметить соответственно, с огоньком.

Так я к чему. Если бы я была, как иногда говорит одна моя знакомая, американским исследователем на гранте, я бы написала, что мужчины возвращают себе символы, присвоенные женской культурой, переосмысливая их иронически и тем самым обесценивая. Если бы я была европейским исследователем на постдоке, я бы написала про двойное кодирование и цитатность постмодерна. И много еще можно было бы сюда приплести дискурсов - с полным на то, заметьте, правом.

А как я есть не они, а простая советская дарка - я вам так скажу: одежда - она, конечно, семиотическая система, ориентированная на внешего наблюдателя; однако ж, прежде чем делать оргвыводы о том, что автор хотел сказать этой повестью юбочкой - нехило бы его об этом спросить.

Впрочем, и это не гарантирует от казусов и ляпсусов. И я сейчас, в общем-то, не об исследованиях.

Хотя и о них тоже.

Целую,
Ваш Кэп О.
radadar: (размышлизмы)
Георг был принц и был хорош собой, но склонен к раннему ожирению: любым политическим вопросам, как про него однажды сказали, он предпочитал бабу и бутылку. Что влечет за собой. Еще он был мот.

И однажды в кругу друзей он встретил женщину, которая покорила его сердце. Это была... скажем так... неподходящая женщина. Она не была особенно красива: слишком тяжелый подбородок, слишком округлое лицо, слишком длинный прямой нос, слишком умные глаза. Она не была нежна, она говорила все, что думала, и это нередко были резкости, а то и соленые шуточки слетали с не слишком пухлых губ; а когда она смеялась, обнажались не слишком ровные зубы. Она не была скромна. Она не была знатна или богата. Она не была и молода: на семь лет старше принца и дважды вдова. В конце концов, она была католичка, а законы специально запрещали членам королевской семьи браки с католиками. Зато у нее были пышные светлые волосы и глаза цвета лесного ореха.

Принц волочился за нею, забыв обо всем. И наконец, они сочетались тайным браком и поселились под одной крышей. В самом этом факте нет ничего удивительного - многие его братья делали ровно то же самое, но пикантность ситуации нашего принца в том, что он-то был наследником престола.

Прошло почти десять лет, чувства подувяли, у принца завелась любовница, графиня Фрэнсис - сорокалетняя мать десятерых детей и бабушка одного внука, переходившая как вымпел от одного члена королевской семьи (милая двусмысленность!) к другому.

Тем временем - принц был мот, мы помним - копились долги. Принц оказался перед лицом банкротства, но народ в лице парламента мог выкупить его из долгового рабства. И парламент пообещал это сделать - при условии, что принц женится и у него появится наследник. И вот, в июньским днем 1794 году Мария получает письмо. В этом письме нет слов "я люблю тебя". Не написано: "прости, я скотина". А написано там примерно следующее: "Настоящим, г-жа Ф*****, имею честь уведомить Вас о прекращении наших отношений в связи с необходимостью поправить мои финансовые дела. С наилучшими, Принц". А графиня Фрэнсис сосватала принцу подходящую невесту - настоящую немецкую принцессу. Ее звали Каролина, и она приходилась принцу кузиной. Она была довольно мила, но... немка, да.

Разумеется, принц и Каролина не видели друг друга почти до самой свадьбы. После первого свидания принц потребовал - немедленно! - стакан бренди, а принцесса, выйдя из комнаты, огорченно прошептала графине Фрэнсис: он вовсе не такой красивый, как на портретике! И толстый!

Тем не менее, свадьба состоялась. Как потом напишет Каролина, в первую брачную ночь принц выпил лишнего и свалился спать. В следующие ночи он собрался с духом и выполнил свой долг перед отечеством трижды. В конце концов, рассудил принц, никогда еще секс не оплачивался так высоко. Через девять месяцев Каролина тоже выполнила свой долг - родила дочь и наследницу. Через три дня - не успели еще отзвенеть колокола в Кентербери - принц написал завещание. Все свое состояние он отписал Марии, "своей жене перед лицом Небес", а Каролине и новорожденной дочке - один шиллинг.

Каролина немедленно уехала домой к маме, а принц попытался вернуться к Марии. Но Мария его не приняла.

Дальнейшая жизнь их складывалась различно. Мария тихо жила в своем лондонском доме на вдовью ренту, удочерив двух девочек. Принц проводил время с любовницами, проклиная всех жен, называя распутницами, и утверждая, что его женили насильно. Каролина путешествовала по Европе, но в конце концов осела в Италии и завела там себе пылкого итальянца. Дочь их, Шарлотта, умерла в родах в 1817 году. Отец же принца, король, медленно сходил с ума и наконец умер, а принц из регента стал королем. Пришла пора короноваться, и Каролина вернулась из своей Италии, чтобы короноваться с ним вместе.

Упс.

Принц приложил все усилия, чтобы развестись с ней. Но - - снова упс - развестись можно было лишь в случае доказанного адюльтера. Виновны были оба - но оба этого признать не желали. Принц довел дело до разбирательства в парламенте, а там оказалось, что Каролину все (в общем, обоснованно) считают невинной жертвой принцева (теперь уже королева) самодурства, она страшно популярна, и... короче, развод ему не дали. Но на коронацию он ее все равно не пустил. Монарх, че. Через несколько дней она умерла.

Потом... прошли годы, и Георг тяжело заболел. И только тогда Мария отправила ему письмо, но ответа не получила.

Она не знала, что король умер с ее письмом под подушкой. Он все-таки любил ее, засранец.

Его преемник предложил ей герцогскую корону.

Она отказалась, выговорив себе взамен право носить по королю траур и одевать лакеев в ливреи королевских цветов.

Она все-таки любила его, гордая женщина.
radadar: (размышлизмы)
Генрих I очень любил женщин - в общей сложности, он наплодил больше двадцати бастардов. Но больше всех он любил одну.

Теперь, пока мы не углубились в романтические подробности, набросаем политический ландшафт, на котором развернутся события. Конец одиннадцатого века, норманны закрепились в Англии и постоянно покушаются на независимость уэльских и ирландских королевств - а их короли тоже норовят половить рыбку в мутной воде и отхапать кусок у соседа. Мира нет и не будет еще долго - и ценятся мужи, способные твердой рукой держать меч.

Так вот, в один далекий от прекрасного день 1093 года норманны в бою убивают Риса ап Теудура, короля Дехейбарта, а жену его, Гуладус ферх Риваллон, и дочь - Нест ферх Рис - привозят торжественно в качестве королевских заложников в Виндзор. Гуладус забирает себе в качестве законного приза Вальтер ФицОрто, норманн итальянского происхождения, коннетабль замка, соратник и друг Вильгельма Завоевателя. Нест же, которой только-только исполнилось тринадцать, была настолько хороша собой, что в нее без памяти влюбился двадцатипятилетний Генрих, сын Вильгельма I и брат текущего короля Вильгельма Рыжего.

Так Нест ферх Рис стала любовницей принца, родила ему двоих сыновей, и жили они, в общем, долго и счастливо. Она расцвела в великолепную леди, и по ней сходили с ума все рыцари Виндзора - включая сына коннетабля, Геральда.

Ну то есть вы понимаете, да? папинька спит с принцевой тещей, а сыночек засматривается на принцеву любовницу. Но страдает молча.

Как известно, на всякой улице может перевернуться грузовик с пряниками. Вот и Геральду повезло, причем дважды. В августе 1100 года Рыжий получил на охоте стрелу в глаз (поговаривают, не без участия любящего братца), отчего и помре; а Генрих развил бурную деятельность. Он теперь король, и ему нужны законные, понимаете - законные наследники! Зимой этот обалдуй женится, а пока он срочно спихивает Нест замуж. За Геральда. Он так давно намекал, что ж не потрафить верному вассалу. В качестве бонуса Геральд получает от короля Пемброк (чтобы Нест не маячила при дворе законной королевы), а в качестве приданого принцессы Нест - обширные земли в западном Уэльсе.

Так Нест стала законной женой Геральда, родила ему пятерых детей и жили они долго и вполне себе счастливо. И о красоте и мудрости Нест слагали песни, и не было рыцаря в Пемброкшире, который не сходил бы с ума по леди Нест.

Это все присказка, а вот на Рождество 1109 года началась, собственно, сказка. Read more... )
radadar: (любофф)
Ей было двенадцать лет - возраст, когда девочки мечтают о романтической любви и тайных свиданиях. А еще, говоря языком протоколов, в том хронотопе, где обитала Джоанна, это был возраст согласия. Чтобы дополнить ее портрет: она была красива. Еще она была сиротой, дочерью человека, казненного по подозрению в заговоре против Короны; впоследствии семья была реабилитирована, имущество возвращено, а над юной леди была назначена официальная опека.

Да, чуть не забыла: ее отец, тот самый, казненный, был единокровным братом короля. Вот теперь вроде все.

Так вот, ей было двенадцать, она была представлена ко двору, и в один прекрасный день ей встретился прекрасный собою мужчина - сенешаль ее опекуна; Томас был, что характерно, тоже сыном казненного за измену, и активно заглаживал вины папеньки на полях сражений, на суше и на море. Было ему тридцать три года, и уж не знаю, кто кого соблазнил, но только они заключили тайный брак (как деликатно написано в протоколе - без присутствия священника). Брак был немедля консуммирован, после чего новобрачный отбыл за море и продолжал там успешно воевать.

А вот не надо уезжать в командировки, когда у тебя дома молодая жена.

Что произошло за год, пока его не было, не вполне ясно. Поговаривают, что у нее что-то было с королем - по крайней мере, многие считают, что Подвязка упала именно с ее стройной ножки. Так или иначе, король озаботился тем, чтобы выдать ее замуж за некоего Уильяма, сына ее опекуна, чтобы не выносить уже сор из избы. Если бы дело было сейчас, она бы выставила статус "все сложно", и намек был бы понят - но увы, фейсбук еще не придумали, и ей пришлось выйти замуж.

Новый муж был, для разнообразия, ее ровесник. Мудрено ли, что, когда из походов вернулся первый, он... мнэээ... несколько удивился? Уладить дело миром не вышло, и он подал в папский суд. Пока в Авиньоне суд да дело, оба мужа Джоанны развлекались по-мужски: Уильям запер жену в замке и пытался срочно заделать ей ребенка, а Томас на каждом турнире бросал Уильяму вызов с целью перестать тратить деньги на авиньонских крючкотворов, решив вопрос, так сказать, радикально. Ни то, ни другое не удалось, но в итоге - через каких-то восемь лет - суд постановил вернуть Джоанну первому мужу. И жили они долго и счастливо, и было у них пятеро детей, из которых выжило целых четверо; а в возрасте тридцати двух лет Джоанна овдовела.

Вопрос, насколько она огорчилась, оставим за скобками, тем более, что за ней уже давно ухлестывал ее двоюродный брат двумя годами ее моложе, что характерно - принц. Однако пока был жив Томас, ему приходилось искать утешения в других постелях, оставляя на память множество бастардов, и вся эта история его сильно огорчала. Мудрено ли, что, увидев возможность вклиниться между мужьями Джоанны, он постарался ее не упустить?

И вот теперь представьте себе картинку. Она:
1) старше него и вообще по меркам того (да и нашего, если честно) времени не особенно молода;
2) его двоюродная сестра;
3) с двумя мужьями и скандалом в анамнезе;
4) подозреваемая в давнем романе с его же отцом;
5) и четырьмя детьми разного возраста;
6) из которых трое были его крестниками;
7) причем главный юмор в том, что по тогдашним законам, живой бывший муж (а Уильям умирать не собирался) мог претендовать на всех детей своей жены от всех ее последующих браков.

Есть надежда выйти замуж за принца? Ну, мягко говоря, неподходящая невеста для наследника престола.

Ан тем не менее, принц сначала женился на ней тайно (рассудив, что ей не привыкать стать), а затем настоял-таки на своем и добился королевского благословения и папского разрешения на брак (он вообще был непростого характера товарищ). И они таки поженились, Эдуард Черный Принц, и Джоанна графиня Кентская, известная также как Прекрасная Дева Кента, и было у них двое детей, и она сначала активно проматывала королевскую казну, а потом еще и пережила мужа на девять лет и успела побыть вдовствующей королевой при их сыне, Ричарде II.

И народ ее очень любил, кстати.
radadar: (Default)
Лондонцы: большие и маленькие, настоящие и не очень, наблюдающие и наблюдаемые; our boys and ye olde king's head.

Люблюнимагу этот город, и все тут.

Photobucket

Photobucket

Считать анонсом? why бы и not.
radadar: (Default)
Вот стол - знаменитый винчестерский круглый стол с карусельными бело-зелеными секторами и портретом государя. Целая тонна чистейшего английского дуба, пять с половиною метров в диаметре. Квинтэссенция легенды.

Роспись на нем времен Генриха, прозванного за свою исключительную жестокость Восьмым; Гарри был кросавчегом и знатным реконструктором, но, как известно, если пихотинец лежит в куче досок, значит, он по пьяной лавочке врубился репой в собственный историчный стол и аннигилировал его нахрен - а Круглый стол-то вот он, целехонек: недосмотр. Однако же и стол-то, в сущности, не его. Говорят, будто стол был сработан по заказу Эдуарда Первого, ролевика всех времен и народов, охотно прикидывавшегося королем Артуром на турнирах и пирах.

Тем временем, в Дареме, суровом северном городе почти под самым Валом (эх, я видел и скалистый вект, и адрианов вал; но не будет фотографий, утрачены за давностию лет) - так вот, в Дареме... В Дареме есть юный университет, всего-то полтораста лет; зато замок, занимаемый им, куда древнее, и девчонки в общаге гладят юбчонки на столе времен королевы-девственницы. Однако не будем отвлекаться - вот в Даремском-то университете, на лестнице, висит огромный деревянный круг сложной судьбы. Сначала он был звукоотражателем в соборе, а потом какой-то епископ восемнадцатого века пристроил его себе под кофейный столик. А потом его повесили на лестнице, потому что красивый.

И закрадывается в душу страшное подозрение: а точно ли тот, винчестерский - стол? Мало ли, что круглый. Мало ли, кто тут круглый.

Вот только история от этого хуже не становится.
radadar: (любофф)
Обожаю английскую историю.

Вот взять Вильгельма Завоевателя. Он был женат, как известно, на Матильде, дочке Болдуина V.
И был у них, в частности, сын - Генрих I.

Гарри, стало быть, женился на шотландской принцессе Эдите, которая при вступлении в брак поменяла имя и стала Матильдой (чтобы норманской знати саксонским именем глаза не мозолить). Ну ладно.

И был у них сын Вильгельм, который взял в жены Алису Анжуйскую, которая в честь вступления в брак стала, вы не поверите, Матильдой.

И еще была у них дочь Аделаида. Она вышла замуж и поменяла имя. И стала... ну да, Матильдой. Я не издеваюсь. Еще она развязала в Англии гражданскую войну на двадцать лет, в результате которой к власти пришли Плантагенеты. Имя здесь совершенно ни при чем, но почему-то невесты с тех пор его как-то избегали. И вообще оставили эту дивную традицию.
radadar: (очевидность)
"В гостиных представителей средних слоев среднего класса можно увидеть коктейль-бар<...>. Окна гостиных в домах низших слоев среднего класса и верхушки рабочего часто занавешены тюлем (который весьма точно указывает на социальный статус хозяина дома, но является досадным препятствием для любопытных социологов). В самой комнате — большой телевизор, у старшего поколения — вышитые или кружевные накидки на подлокотниках кресел и на горизонтальных поверхностях — аккуратно расставленные «коллекции» мелких предметов (ложечки, стеклянные зверушки, испанские куколки, статуэтки), привезенных из туристических поездок или выписанных по каталогам".

Представили, да? Ну, знакомое ж все, верно?

А вот фигу.

Это та самая книшшшка "Watching the English". А в ней идет речь о других занавесочках, других коктейль-барах, других креслах и совершенно других горизонтальных поверхностях.
radadar: (Default)
 Не все, ах, не все было ладно в английском королевстве уже полвека. Умерла добрая королева Бесс, умерло с нею дивное время, блистательное время безумных пиратов в сверкающих одеждах, время карнавалов и театров, время последних проказливых эльфов. Жестокая, кровавая круговерть, исполненная открытий и подвига, закончена. С нею ушли и последние отблески средневековья, и в том числе, цеховая честь - ригидная, неудобная и бесконечно ценная.

Шерсть! - вот главное слово, навязчивая идея, порука благоденствия. Шерсть! - как нефть в нынешней России, от нее зависит всё и зависят все. Но все хуже и хуже идут дела, все труднее продаются английские сукна и камлоты.  Король обеспокоен, король посылает по стране комиссию, и тринадцать человек выезжает в тридцать первом году (13 и 31, роковое сочетание цифр!) из Лондона, чтобы узнать причину английских несчастий. Тринадцать прекраснодушных, тринадцать экспертов представят отчет в сороковом году. Уже будет поздно. Уже зреет революция, и голова помазанника слетит с плеч - на то есть множество причин, но упадок экономики одна из них. 

Все, все приложили к этому руки. Жесткие волки, прохиндеи и бестии, вы копили капиталец, вы не верили в устаревшие пыльные вещи: в честь и честность, в закон и долг. Дети эпохи меркантилизма, глупые дети, жадные дети. Лишь только шерсть падала под ножницами стригаля на холстинку, вы начинали свою суету. Перепродавали ее десятки раз, мочили и посыпали мелом для весу,  подмешивали скверную шерсть - лучший ткач не сможет соткать доброго полотна из рвущихся нитей. Но вы предпочитали нанимать людей, не бывших в многолетнем ученичестве, не прошедших цехового искуса и испытания, дешевых людей, самоучек, укравших драгоценное знание, но так и не сумевших его присвоить. И вот, обрывались одна за другою нити английской шерсти. Ткались сукна хорошие по краям и скверные внутри рулона. На виду у всех, на полях за лондонской стеной, вы растягивали эти сукна - в полтора раза! - а потом, чтобы скрыть огрехи, замазывали их специальными мазями и посыпали особыми порошками. Линючие, тянутые и ненадежные сукна вы спокойно везли на контроль - и чиновники, которые ставят печати, свинцовые, верные, и таможенники, все они были у вас на жалованьи.  И шли корабли с сукнами, шли в дальние страны, и русские купцы сокрушенно говорили, что, де, прежде были ткани лучше, каковы были кострыши и настрофили, а теперь и лундыши не таковы, и приказчикам наказывали глядеть в оба. А тем временем Германия закупала славную испанскую шерсть, бешено учились ткать силезцы, и держались древних статутов цеха Зеленой Гуры и Вроцлава, а голландцы с фламандцами выбрасывали на рынок все новые виды качественных шерстяных тканей, и даже Османская империя стригла своих коз и ткала, ткала, ткала - все брали приступом рынки Европы, Московии, Азии.

А в Англии тем временем подступает кризис. Все будет - гражданская война, протекторат, реставрация.  Будут резать, будут бить, все равно тебе водить. Пройдут годы, вновь засияет знамя Святого Георгия, будут вспарывать волну клипера и пароходы, будет  уголь и сталь, будут греметь станки и канонада, будет владеть миром красный мундир - все будет.  Но - уже не для вас. Глупые дети, несчастные дети.
radadar: (Default)
Аллаверды вот к этому: http://e-smirnov.livejournal.com/699028.html?style=mine

Как-то раз, чуть ли не в первую неделю жизни моей на британском берегу, шла я по городу Бирмингему и заскочила в собор Св. Филиппа: поглядеть на тамошние витражи прерафаэлитской работы. Вхожу - а там служба. Ой, думаю, сейчас мне по ушам-то настучат, что я тут валандаюсь и каблуками цокаю. И верно: подходит ко мне решительная и суровая сухопарая дама лет шестидесяти, в костюме и с какой-то фигней в петлице. Прям герцогиня.

И говорит мне герцогиня со сдержанной улыбкой человечьим голосом:
- Мы очень рады вас видеть! Вот, возьмите сборник гимнов и план службы, присоединяйтесь к нам. Сейчас поют вот это.

Отступление было отрезано. Времени у меня был вагон, так что следующие минут сорок я просидела в соборе, старательно распевая гимны вместе со всем приходом. Что б вы думали? - скучно мне почему-то не было. Это англикане были, между прочим, доминирующая конфессия. А уж чего вытворяли католики маленького католического колледжа в плане работы с аудиторией - это я вам даже и рассказывать не буду. Все одно не поверите.

И тогда мне, в общем, стало ясно, чем западные церкви отличаются от восточных. Западные - наследники апостола Петра, и потому старательно улавливают души человеческие. А восточные - апостола Павла. И поэтому горазды только подробно объяснять уже уловленным, что те грешны по самые уши :)
radadar: (Default)

Не то, чтобы она была интересна мне как графоману-самоучке: реконструировать там нечего, и словеса развесить не удастся. Просто, думаю, ею стоит поделиться. 

Начинается история анекдотически. Жила-была королева Виктория. Но рассказ не о ней. И была у нее дочка Виктория. Рассказ опять-таки не о ней. У нее тоже была дочка Виктория. 

И был этой Виктории Викторьевне уже  шестьдесят один год, она была несколько лет как вдова немецкого герцога. 

Герцогов, впрочем, к этому времени в Германии уже не было, ибо дело происходит в 1927 году.

А вот деньги - были. И желание наслаждаться жизнью - тоже. Сильное. И Виктория выходит замуж за молодого красавца по имени Александр Зубкофф. Ему двадцать семь, он русский эмигрант и разделяет с Викки ее главный интерес - жажду жизни.

А дальше все скучно. Сашенька ухитрился промотать вдовье состояние за каких-то четыре месяца, после чего сматывается куда подальше. Уехал на срочное заседание, прощай, твой суслик. Оскорбленные родственники не желают Виктории даже руки подать, а уж о материальной помощи лучше не заикаться. Ну и все. В октябре двадцать девятого ее дворец идет с молотка, а сама Виктория умирает в ноябре того же года от воспаления легких. 

Грустно, девицы, как сказал бы идейный наследник Зубкоффа Ося Бендер.

radadar: (Default)

Свейн, сын Годвина Уэссекского, влюбился вскоре после того, как ему исполнилось двадцать три. Он воевал с валлийцами и против валлийцев, помогая Гвинедду, сыну Ллевелина, установить власть в Уэльсе. Он твердой рукой правил Херефордширом, был искушен в политике и войне, знал толк в женщинах и лошадях. Но он влюбился - жестоко и безнадежно. Совершенно безнадежно.

Ибо его избранница, нежноликая Эдгифу, была настоятельницей Леоминстера.  

Он раз за разом приезжал в монастырь, благо тот находился на его землях. Слушал мессу в соборе, смотрел на настоятельницу. Эдгифу опускала пронзительно-синие глаза, прятала точеные пальцы в широких рукавах верхнего платья. Свейну казалось, что от одного ее присутствия собор пронизан запахом цветущего вереска, что бледные осенние лучи, несмело пробивающиеся в полутемный храм, диадемой сплетаются над головой маленькой аббатисы. 

Но пришел день, когда пожилой привратник монастыря, привычно открывший дверь лорду Херефорда, упал к копытам его коня с раскроенным черепом. Двадцать подков выбили дробь по неровному камню монастырского двора,  и спустя несколько минут унеслись прочь. В повозке, охраняемой четырьмя всадниками, захлебывалась рыданиями светлая Эдгифу, похищенная бесчестным Свейном Христова невеста. 

"С ума сошел мальчишка. Зачем ему эта старая дева и этот скандал?", - постановил его отец, и отправил к сыну вооруженных послов . Послы вернулись не солоно хлебавши: Свейн окружил драгоценную добычу не только роскошью и любовью, но и копьями своих воинов. А Эдгифу? Эдгифу долго не могла смириться с заточением, но скоро поняла, что умолять его о пощаде - бессмысленно. В глазах Свейна ей чудился ад. Они, должно быть, представляли собою странную пару: он, охваченный страстью, и она, смотрящая в полоток и беспрерывно шепчущая молитвы. 

Вскоре Эдгифу забеременела; Свейн надеялся, что это  заставит ее смягчиться. Но близнецы не прожили и нескольких дней, и Эдгифу окончательно замкнулась в себе.  Тогда Свейн сдался на уговоры отца и братьев. Он с почестями привез Эдгифу в аббатство, а сам отправился в изгнание. С этого дня удача окончально отвернулась от него. Свейн погиб спустя несколько лет во время паломничества. Годвину наследовал его средний сын, Гарольд. Счастлив он, впрочем, тоже не был. Он стал королем Англии - но править долго и счастливо ему было не суждено. Едва успев оплакать павшего брата Тостига, Гарольд погиб в битве при Гастингсе спустя девять месяцев после коронации, и с ним погибли его братья, Гирд и Леофвин.

Поговаривали, что это Эдгифу прокляла сыновей Годвина.

Profile

radadar: (Default)
radadar

April 2017

S M T W T F S
      1
2345 678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 04:29 pm
Powered by Dreamwidth Studios