radadar: (марта)
Когда-то (не так, чтобы очень уж и давно) мы с Бобром снимали по знакомству однушку, принадлежавшую госпоже маркграфине. Отличная была однушка, с гробообразной люстрой на кухне и масяневским трампарком под окном, и были мы счастливы в этой хате, а госпожа маркграфиня была тем временем счастлива с господином маркграфом в его квартире. Господин маркграф, если мне не изменяет память, тогда зарабатывал на жизнь репетированием оболтусов из английского; а был он красавец-мужик, высокий яркий брюнет с романтической внешностью и развитой мускулатурой. Мужчины его уважали; женщины вожделели.

Не вожделеть это было совершенно невозможно. Эдриана Пола в роли Дункана Маклауда помните? а маркграф был улучшенной версией и вообще рыцарь с гербом. Когда-нибудь в горних сферах меня призовут к ответу за некое модернистское стихотворение с маркграфом в роли объекта торговли - не за содержание, которое не имело ни малейшей документальной подоплеки, а за дилетантство - так что и на моей совести нечто есть. Но были в кругу приближенных к особе девы и попроще нравами, и вот однажды маркграф и маркграфиня объявили о разводе, что для нас означало необходимость в кратчайшие сроки покинуть маркграфинину однушку. А господин маркграф заявил Бобру, что он намерен до того вывезти из квартиры некие принадлежащие ему мебеля.

Услышав это, мы с Бобром недоуменно огляделись. Вывозить было, в общем, нечего.

Но в назначенный день и час явился в однушку маркграф. И забрал оттуда... забрал оттуда...

*звучат фанфары*

...антикварный телевизор "Темп" и два колченогих ободранных стула.

И с тех пор как отрезало.
radadar: (очевидность)
Классе в десятом наша компания "обожяла" одного преподавателя.

Ну как - преподавателя? Это была приглашенная звезда (был), которая (который) работал в МГУ и МГИМО, а к нам забегал на огонек почитать то, что позже назвали МХК. Такой вальяжный обаятельный мужик чуть более, чем средних лет, с хорошо поставленным голосом и не менее приятно выстроенными мозгами. Для школы, где мужиков больше одного (урода) не бывало и больше чем на полгода они не задерживались - феерическое явление.

И, стало быть, мы - семеро или около того девчонок - его обожяли.

Ну как - обожяли? Кроме нас, остальной толпе одноклассников египты с грециями были по барабану, им хотелось футбола и про помаду, а мы вот сидели в первом ряду и перлись со страшной силой. Ну кайф же. Стоит такой умник, вещает про интересное, и никаких тебе контрольных, одно сплошное незамутненное удовольствие. Вот, стало быть, после урока мы ему говорили приятное, дарили на праздники подарочки, наши личные, без участия родителей - кто собственноручно выращенный кактус, кто собственноручно же расписанный археологический черепок, все такое. И дома мы тоже все взахлеб рассказывали, что нам в этот раз открыл (к примеру) Валентин Игоревич, и какой он вообще дуся.

Да, предваряя возможные  вопросы - все обожялки были приличными девочками из благополучных во всех отношениях интеллигентных полных семей. То есть об отцовской фигуре, к примеру, речи не идет. А насчет романтических перспектив, то лиц старше девятнадцати мы просто не воспринимали как мужчин: старики же, фуууу. Так что и об этом речи не идет.

А еще мы тогда же паслись в МГУ, в школе юного филолога. И, стало быть, время от времени с нашим дорогим Игорем Валентиновичем там сталкивались и раскланивались; ко всеобщему удовольствию.

А потом настал день, когда мы заметили его у гардероба с неизвестной молодой дамой. Он подавал ей пальто, а нас, натурально, не заметил, потому что мы немедленно юркнули за колонну и вели наружное наблюдение уже оттуда. Дама, Иварь Голентинович и пальто вышли из здания, причем он вел она и оно под ручку, а мы шли за ними на почтительном расстоянии.

И тихо возмущались.

Женатый же человек! Приличный же! И вдруг - дама! молодая! посторонняя! под ручку! Кошмар, и как он может вот так.

И даже кто-то предложил позвонить жене и оповестить; мнения сильно разделились, но поскольку ни номера телефона, ни действующей телефонной будки поблизости не было (а слово "мобильный" тогда употреблялось в основном в редких еще глянцевых журналах об изячной жизни), то вопрос отпал сам собой, а там и сладкая троица села на автобус и укатила. Мы вздохнули, а самая здравомыслящая из нас сказала:

- Слушайте, мы чего - ревнуем, что ли?

И вот тогда я в ужасе осознала - какая же это адская штука, женщина.

Даже если ей пятнадцать лет. И ты ей никогда ничего не обещал, да она и не думала просить. И она не имеет к тебе не то что личного отношения, но даже и интереса. Никакого. И ты от нее не убережешься, как ни отгораживайся, как ни создавай дистанцию, никак.

Потому что ей может в любой момент взбрести в голову нечто. И, если она, к примеру, стояла за сиськами, когда мозги раздавали, то она возьмет да и исполнит свою миссию от лица всех униженных и оскорбленных (женщин) ради их же блага, разрушив по дороге все, что может - мимоходом, а не потому, что ей лично оно мешает.

И это у нее не баг, а фича.

Потому что чужих мужчин не бывает.
radadar: (очевидность)
Мысль о том, что милая и удивительная страна, битком набитая памятниками мирового значения и жуликоватым, но очень симпатичным населением, внезапно обрела голос, совершенно невыносима для моего колониального сознания.

На фото - Асуан, ровно одиннадцать лет назад.

Photobucket

...А я ведь еще переписывалась потом с мальчиком из Каира. Не подумайте только дурного - просто случайное знакомство в музее, просто письма в узких конвертах с нефертити, которые ему помогали писать все друзья, а всех этих хабиби-поездок тогда еще, считай, и не было.

Смешная была поездка, куча побасенок оттуда вывезена.

Не эти ли мальчишки с фото теперь штурмуют Каирский музей - кто знает.
radadar: (Default)
На Снобе висит информация о выставке в МДФ, посвященной фото эпохи перестройки.

И в частности, опубликовано фото, подписанное "Павел Кассин. Запись на покупку мяса. 1990". То есть фото претендует на документальность.

Photobucket

Скажите, кто помнит: были ли в девяностом широко распространены ручки BIC (понятно, что у отдельных граждан бывали, но - в очереди за мясом?) и эдакие вывески? А то мне что-то фейк мнится.

УПД:
А вот еще вопрос, уже не напрямую касающийся собственно картинки: а на ладони номера не удобней записывать? Какова была общепринятая практика? И вообще все воспоминания о серьезных перестроечных очередях здесь велкам.
radadar: (очевидность)
Микроистория номер один.

Нам было лет по семнадцать, и это было время, когда мы, возвращаясь с танцулек, должны были (а) успеть до закрытия метро и (б) успеть позвонить родителям из автомата, потому что о сотовых только-только перестали с придыханием писать в журнале "Домовой", а абонемент все еще стоил примерно дохрена. И, уходя на поздние мероприятия, мы никогда не забывали паспорта, потому что... да что рассказывать, сами все помните, а моя подруга (к чему, собственно, экскурс в историю и был), девушка красивая и яркая, вызывала определенные подозрения своим чуждым российскому пейзажу внешним видом. Мой дом был напротив метро, а вот ей надо было пройти по неспокойным улицам.

- Как же ты будешь возвращаться домой одна? - спрашивала я.
- Я не одна! - возмущалась моя подруга. - Я с братом!

Брат был тщедушным двенадцатилетним подростком. Но, глядя на него, я не сомневалась: за мою подругу он, не задумываясь, бросится зубами рвать горло. И все потенциальные агрессоры тоже это понимали, так я думаю.

Микроистория номер два.

Эта случилась в городе-на-неве пару лет назад. Мы сидели в грузинском ресторанчике "для своих" с коллегой. Кроме нас, там же кюшали и немножко выпивали под чахохбили пятеро, не то шестеро мужиков соответствующего ресторану пятого пункта. Очень быстро эти граждане решили пойти клеить блондинок (то есть нас), а поскольку были несколько подшофе, никакие доводы о том, что дамы серьезные, замужние и не заинтересованы, на них не действовали. И ситуация накалялась. Тогда, в качестве последнего аргумента и уже потихоньку присматриваясь к предметам сервировки на предмет прикрытия нашего отступления, я пафосно сказала:

- В первый раз вижу, чтобы грузины - грузины! - не уважали замужних женщин!

Мужики оторопело хмыкнули и уползли. И я спокойно доела свои (в смысле, куриные, конечно) потрошки. И мы еще взяли десерт и кофе, и никто, никто нас больше не задевал. Хотя по стойке бара кулаками было грохотано, что-то разбито, и пьяный ор стоял на весь ресторанчик.

И вот это все, что я имею сказать по поводу расы и гендера.
radadar: (любофф)
Когда Дарка была маленькой, то работала в универе. Там было весело и всегда водилось множество занятных людей, а уж сезон, о котором пойдет речь, выдался вообще феерическим. За весенний семестр на кафедре защищались: полковник налоговой службы, сильно пожилая девушка из-за уральского хребта, сын идише маме, а еще бывший летчик, кудлатое нечто ростом с сидящую собаку и симпатичная астраханская барышня с экстрасенсовскими амбициями, которая меня как-то раз не то, чтобы спасла, но сильно выручила.

Вот барышня-то и привела на кафедру соплеменного молодого человека. Не знаю уж, какие промеж них были отношения, но вроде ничего личного. А был молодой человек прекрасен: милейший, вежливейший красавец с цыганистым лицом, идеальной фигурой (в жизни больше не видела ничего аналогичного) и такой энергетикой, что, метафорически выражаясь, ток начинал течь в обратную сторону; говорили еще, что он хороший массажист, но чего не пробовала, того не.

И была от красавца неожиданная польза.

Мужики же они того... такие мужики. Особенно гуманитарии. Как увидят полную кафедру баб, так распустят хвост до небес и занимают своими перьями все жизненное пространство и время. А бабы-то интеллигентные, вежливые, максимум подымут эдак со значением бровь, но павлина же этим в чувство не привесть, и вот он сидит посреди поляны, павлин-то, и верещит о своем, павлиньем, характерным для этой породы мерзким голосом, предъявляет миру претензии, строит теории, жрет литрами чай, за который не платил, и отделаться от него нет никакой возможности.

А тут, представьте, входит красавец со своей энергетикой. Настолько альфа-самец, что хоть в палату мер и весов.

И все беты, гаммы и в особенности дельты, каковых среди павлинов было подавляющее большинство, немедленно сдуваются, опадают и сворачиваются в печальную козюльку. Физически, ага: скукожатся, голову опустят, глазки в пол, ножки скрестят и под стул заткнут, ручками прикроются - и молчат, молчааат, изредка подобострастно подвякивая. (Бабы, впрочем, тоже отличались невербально: кто кидается губы красить, кто сомнамбуналически ручку в рот тянет, но баба - она баба и есть). Возраст, статус и прочие социальные параметры участников пантомимы ситуации принципиально не меняли. И по реакции, в общем, сразу было видно, кто из наших мужиков Бэ, а кто совсем безнадежное Гэ. Причем, смешная вещь: выборка, конечно, мала для экстраполирования выводов на популяцию, но в научном плане хуже всех были гаммы; редкие альфы ненамного их опережали, на волос разве; дельты выглядели ничего так за счет известной старательности, но чистый результат удручал; а вот беты, собственно, и делали науку на отдельно взятой кафедре.

Из чего следует, что ежели кто совсем низкоранговый, то это не лечится.
radadar: (любофф)
В шестом классе на всех без исключения днях рождения наша компания играла "в проституток". Ну вы помните, да? - девяносто второй год, "как вы, мать троих детей, кандидат наук, стали валютной проституткой? - просто повезло, наверное", интердевочки, блаблабла. Все было чинно, никакой обнаженки и прочих безумств, но для вчерашних пионэрок и без того развлечение примерно за гранью добра и зла. Зачинщицей игрищ была девочка, скажем, Ира, мама которой работала в гостинице. У Иры поэтому было больше всего иностранных денег, наклеек и знаний о жизни. Она же и лидировала в номинации "съем клиента". Лучшим клиентом попеременно были, например, Сима и Василиса; впрочем, клиент по традиции вел себя весьма пассивно, и особых творческих порывов эта роль не предполагала. А вот пальма первенства в имитации собственно процесса в конце концов закрепилась за девочкой, условно говоря, Катей, у которой была дома энциклопедия секса для пятилетних, каковую потом всей компанией и рассматривали с горящими ушами (времена были еще довольно буколические, а девочки - сплошь из интеллигентных семей, домашние, спецшкола-музыкалка-изостудия, так что откровений книжка содержала вагон).

А вы во что неприличное играли?
radadar: (любофф)
Признавайтесь, красивые, разумные, успешные, тридцатиплюслетние - ведь смотрите же вы иногда на юных феечек, думая: ой дууурочка маленькая, зачем же ей эти километровые каблуки, это ж тяжело, а косточки вылезут, а вены, а и вообще днем неприлично такое, sun down - heels up? Зачем ей эти каблуки в походе по пересеченной местности, на рынке, в аэропорту, дурочке? Ну бывает же, да? Со мной - бывает.

И тогда я вспоминаю сюжет из собственной биографии.

Я уезжала из Бритосии, прожив в ней около года. Понятно, что вещей у меня было много. Что-то удалось впихнуть уезжавшим дружественным индивидам, что-то я отправила почтой без особой надежды увидеть вновь (все же увидела), но при мне по-прежнему оставались сорок пять кэгэ. А бесплатный провоз багажа кончался, как и по сей день, на двадцати. Каждый лишний килограмм стоил пять, что ли, фунтов. Их было очень, очень жаль.

И тогда родился Хитрый План. Двадцать пять кг легли в сумку, чтобы честно заплатить за перевес. А на борт, как известно, можно взять ноутбук, дамскую сумку и пластиковый пакет (и еще букет, но в букет ничего не положишь, да?).

В результате перед стойкой регистрации стояла крайне законопослушная (с квитанцией о перевесе) приблизительно юная фея. С очаровательной улыбкой. В узкой-узкой юбке. В изящнейших красных туфлях на десятисантиметровой шпильке. А также с пакетом, ноутбучной сумкой и красной же дамской сумкой.

В этих трех предметах вольготно размещались двадцать кило. Включая сам ноутбук, разумеется.

Стоит ли уточнять, что никто даже и не заподозрил, что девочка на таких каблуках способна без малейшего напряжения на лице переть двадцать кило? Никто и не подумал попросить поставить на весы хотя бы сумку для ноута, не говоря уж о пакете. Ста же фунтам я нашла гораздо лучшее применение в дьюти-фри.

Слава каблукам.
radadar: (Default)
Тот восьмиугольный столик, в спальне Елены Боур, - тот, да не тот - легкий столик отголоска модерна со стройными ножками, столик, покрытый у Елены скатертью ришелье, был в доме моей прабабки покрыт скатерью с мережкой. На нем стаивали цветы, духи, бюст ленина - впрочем, простите, я ошиблась, бюста ленина в доме не было, это был, верно, калинин, а гипсовый ленин в полный рост, руки в карманах, стоял на комоде в компании фотографий в рамках и двух длинных, стройных ваз темного бутылочного стекла, из которых топорщились павлиньи перья. Вазы были той самой породы, как те, что снес на свалку лирический герой олега постнова, впрочем, мне знакомы не понаслышке и его тарелки с видом керчи на дне, и глиняные украинские посудины - все сокровища шкафов и шифоньеров родителей матери и отца, к которым боишься и жаждешь притронуться, когда тебе лет пять, и которые, когда тебе несколько больше, вызывают острый приступ печали. Еще там жили многоуважаемый шкаф, не менее многоуважаемый, раскладывающийся вдвое стол с дубовыми квадратными ногами, зимний пейзаж левченко на стене, благополучно переживший голод гражданской и бомбежки второй мировой (а чванный самовар с медалями снесли в торгсин, когда прабабушка тяжело заболела); и еще была, конечно, легендарная швейная машинка.

Но я о столике. Столик был неотменным героем всех снимков - на него опиралась прабабушка, слегка разыгрывавшая в те годы из себя свою царственную тезку, к нему склонялась с тургеневско-барышневым видом бабушка с вечными чертями в глазах... стоит ли говорить, что я, конечно, всего этого не видала, как не видала ленина на комоде, да и самого комода. Шкаф же, и стол, и пейзаж, и вазы, не говоря уже о швейной машинке, перебрались за меняющимися хозяйками из той старой комнаты с огромным окном в другие. А столик... я ведь о столике, не так ли? столик стоит у меня за спиной, уже ничем не покрытый, чтобы виден был изящный строгий карниз и почти макинтошевские ножки. На нем - да, духи, шкатулки разных сортов, от мощного сундучка с оковками до коробочки в виде венецианской маски с изысканно-безумным выражением прорезей для глаз, свеча в виде сидящей балерины и другая, колонной в кожаном футляре, корзинки с браслетами, малахитовая шкатулка с запонками, маленькая нефритовая лягушка, обкатистая и шелковая, если взять ее в руку, и непременная ваза с цветами. Вазы бывают здесь разные, смотря по цветку, но сейчас на столике глупая тяжелая ваза бабушкиного советского хрусталя, потому что она, честная добротная вещь, единственная не опрокинется под грузом снопа густо-бордовых роз.

Не сговариваясь, мужчины многих поколений дарили такие розы женщинам моего рода.
radadar: (Default)
Когда Дарка была маленькой (классе в десятом), она вознамерилась написать книжку. О шпаргалках. И даже почти написала: были там материалы по истории предмета, типология, основные формы и применение, интервью с учителями, анекдотцы и прочее; жаль, что потом эти материалы затерялись. Все было крайне весело, но потом приехала из Омериги Надка, которая повергла всех в шок: оказывается там у них нельзя списывать! Потом Дарка сама съездила на прогнивший запад и убедилась в этом лично.

Но только много лет спустя до Дарки дошла одна простая вещь.

Все российские проблемы идут из школы: именно она закрепляет представление о репрессивной власти, которую надо объегорить, и сдавать которой товарищей может только последняя скотина. При этом молчаливое попустительство подсказыванию, сдуванию и шпорам при полном отсутствии престижа знания. Любой нормальный отличник из кожи вон лезет, чтобы доказать одноклассникам, что он не унылый зубрила, а вот просто так получилось.

В результате российские выпускники отличаются похвальной гибкостью ума (недаром ценны наши программеры), ловкостью рук, умением выдавать отсутствие работы за бурную деятельность и создавать иллюзию собственной компетентности. Одного они, в отличие от их западных ровесников не умеют:

тупо и последовательно делать дело.

И пока плагиат в школах не будет караться громами небесными, мы так и будем экспортировать газ, вливать бюджетные средства в завод, производящий разваливающиеся машины, и вообще сидеть в жопе.
radadar: (Default)
Давеча я почувствовала себя старой, как черепаха Яичница. В мемуарах предреволюционной институтки Т.Г. Морозовой  рассказывается, что воспитанницы обучались рукоделию, и, в частности, должны были шить женскую рубашку с короткими рукавами и круглым воротом. Однако времена были лихие, и институт потерял возможность закупать ткань для шитья. 

Как же, как же, понимающе закивала я. Женская рубашка. С круглым воротом. И короткими рукавами. Как сейчас помню. 

И намучилась же я с ней, падлой! Мамуся выдала мне на нее отрез вполне приличной ткани и строго велела не запороть дефицитный материал. В классе стояли ножные машинки Подольского завода - сильно испорченная улучшениями и модернизациями советского времени зингеровская модель. Оверлок... а что такое "оверлок"? Нитки сорокового номера экономили, аки хлеб насущный. И вот в этих-то условиях косорукая семиклассница, которая никогда и ничего, должна была сшить рубашку женскую. С круглым воротом. А у ворота еще галстучек такой был, неизвестно зачем: видимо, чтобы тяжелее было оформлять углы. 

...Интересно, что они шьют сейчас? Неужто прервалась традиция?
radadar: (Default)

В свое время мне пришлось немало потрудиться на ниве ломки стереотипов. Мне пытались доказать, что в КГФ нашего университета нет восьмого этажа - того самого, где располагался и располагается доныне родной мне факультет.  По крайней мере, в него упорно не верили начфаковки и историки. Врешь ты все, говорили они оскорбленно: в лифте семь кнопок, а, стало быть, и этажей - семь. Я рисовала схему расположения этажей - они недоверчиво хмыкали. Я предлагала устроить им персональную экскурсию на восьмой этаж - они не соглашались.  

Однако многие из них верили в инопланетян, сглаз, гороскопы и чудодейственную силу святой воды, причем обычно - одновременно. 

radadar: (Default)

В комментах karinka-irinka навела на любопытную тему.

В далекие-далекие годы, когда я была сеятелем разумного и далее по тексту, дали мне, юному и чистому созданию, в первый раз в зубы. Нет, не люлей и не МПЧ. В зубы мне впервые дали семинар по истории мировой культуры. Для пущего удобства лектора лекции были посвящены европейской культуре, а семинары - восточной.

И вот вхожу я значит, в аудиторию, такое юное и чистое создание, и понимаю: ПЦ. Нет, зайца ПЦ тогда еще не было. Это был обычный полный ПЦ ака Пятиногая собака. Потому что у ежей моих такая тоска в глазах непроглядная, шомамадорохая. А я, повторюсь навязчиво, юное и чистое создание, не представляла себе, как можно тосковать на семинаре по истории мировой культуры. 

Пораскинувши мозгами, я задала присутствующим пару ненавязчивых вопросов. И поняла, в чем причина тоски-печали. История - это такой мрак ведь. Тихий ужас. Все время кто-то кого-то угнетает, с кем-то воюет, произносит высокопарные речи, непонятные совершенно, кому-то страшному при этом молясь. Слушает занудную музыку. Некоторые еще друг друга сжигают, а остальные бояццо. А главное, братцы, главное - все эти люди у-мер-ли. И что веселого может быть в обсуждении миллиона дохлых греков и китайцев? А египтяне - это совсем мерзость, они с рождения строили себе могилы, а потом разрешали выковыривать себе мозги крючком из носа. 

Школьный курс истории, ихо да пута. Пыльная выцветшая таблица "Феодализм" на стене класса. Экскурсии в ГМИИ - толстая тетечка с указкой,  полутемный зал и забинтованная тушка незнакомого чела.  Чему ж после такого удивляться? тоска.

В общем, на следующий семинар я пришла, вооруженная до зубов. Как раз Египет по плану был. А поскольку ежи, конечно, к семинару не готовятся, то я и взяла их тепленькими.

А вот теперь можете меня бить тапками, потому что за последовавшее надо диплома лишать, вообще-то. Я вывалила на бедных ежей осирический цикл.  Без купюр. Даже, в общем, форсируя некоторые  моменты. В стилистике мыльной оперы с элементами боевика. Со слезогонной декламацией. 

Дети раскрыли рты. Я б сама раскрыла рот, если бы мне с кафедры юное чистое создание-препод рассказывало о том, как Исида собирала Осириса и чего из этого вышло. 

Смотрю, клиент дозревает. Тогда я им вывалила немножко тщательно подобранной поэзии из сборничка "Египетская любовная лирика" и предложила об ей поговорить. Я зна-аю, что там не все ништяк, но ничего другого под рукой не было. Ежи защебетали, мозгами заработали. В общем, как-то до них потихоньку стало доходить, что египтяне когда-то тоже были живые. 

Вам хиханьки все. А у людей случился маленький когнитивный сдвиг. Время от времени они задвигались обратно, но теперь-то уже выковыривать стало проще. Пол-курса бросилось курсовики по Индии писать, моя  научрукша, единственная, кто это направление тянул, меня чуть не убила потом.

radadar: (Default)
От quod_sciam мне достался год одна тысяча девятьсот девяносто шестой. Угадать точнее, думаю, невозможно: насыщенный выдался год. Именно тогда-то и случилось феерическое превращение довольно мудрой гусеницы в весьма легкомысленную бабочку. Ну, скажем, получился не махаон - но капустница так уж точно.

В выпускном классе с приличными гусеницами событий не происходит. По определению: гусеницы готовятся в вуз, играют в теннис по три раза в неделю, выигрывают какие-то междусобойчики, мотаются периодически в телецентр на съемки "Умников и Умниц" - уже не рассчитывая победить, а так, тусовки ради. Школа доставала не сильно, потому что гусеница в это время учила два предмета: английский, потому что не учить его было бы самоубийством, и историю - от большой любви к историчке Ирине Сангуровне. Впрочем, задания по первому делались на биологии, по второй - на литературе, алгебра с геометрией как-то получались сами собой, а физику гусеница списывала у Резниченко. За все эти убийственные усилия гусеница была в конце концов одарена золотой медалью.

Медаль стала для дальнейшей жизни поворотным кругом. Вот так, раз - и развернула на сто восемьдесят. Потому что готовилась-то я на экономический МГУ, а предварительные сдавала в педун на соцфак. На эконофаке я, как положено, недобрала, и вспомнила о педуне. В педуне я, собственно говоря, тоже недобрала балл: на последнем экзамене, английском, девять и десять баллов ставили тем, против чьих фамилий была галочка. Ну и подумаешь - первый-то экзамен был сдан на отлично. Поэтому я гордо принесла в деканат медаль, медальный аттестат и прочие вещи и сказала: "Ну?!". Деканат ощутимо позеленел, а декан еще с год при встрече со мной делала рот лимонной долькой. Но деваться им было некуда, и вот так я на много лет связалась с этим богоспасаемым заведением, и даже полюбила его с большой взаимностью.

А еще золотых медалистов в тот год вывозили в Грецию (хотите верьте, хотите нет - это был мой второй выезд за пределы нашей родины, и, как и первый, обошелся моим родителям в сумму карманных денег). И вот Греция-то оказалась для меня даже важней поступления в педун. Смейтесь-смейтесь: я впервые в жизни оказалась среди такого количества сверстников. К тому же сверстников отборных, сливки, такскть, города. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. В жизни никогда я не делала столько идиотских, аморальных и просто хулиганских вещей. Но суть-то не в этом.

Понимаете, я уже тогда была закоренелым очкариком. Но в греческом походе очки я не носила, чтоб не портить мою неземную красу: очки никак не сочетаются с босоножками на здоровенной платформе и роскошной соломенной шляпой с летящим шарфом. Поэтому многих деталей я не видела. Но я их - чуяла. Трепетала ноздрями. Пахло жаркой сухой землей. Пахло жесткими листьями. Пахло морем - оно было невероятной прозрачности и голубизны. От московских медалистов пахло вином и украденной горбушкой. От приходивших на танцы деревенских парней-греков резко пахло тестостероном и бензином. Пахло тысячелетней пылью и кипарисом в Микенах. На островах пахло жареными осьминогами, душными цветущими кустами, и иногда из открытых дверей церкви доносился запах горящего воска и ладана. Я полюбила Грецию и заодно, как-то незаметно - себя.

Все остальное (и флирты, и трагедии, и первые пьянки, и какая-то дурацкая общественная деятельность) совершенно неважно. Неважно и то, что, вернувшись, я бросилась наверстывать упущенное в школе за книгами. Танцевать ходила по несколько раз в неделю. Теннис бросила. Серенький хвостик превратился в завитую рыжую гриву, пиджачный костюм - в ультра-мини. В универе, как все, "обожяла" преподавателя по истории философии и вгрызалась в труды классиков социологии - пустым мозгам совершенно все равно, во что вгрызаться. И под конец года, оглушительным аккордом, случилась первая любовь - глупая и смешная.

Но все это, повторяю, не имело никакого значения. Важно было лишь то, что я любила себя. Люблю.
radadar: (Default)
Сижу я тут, значит, на пси_бебях. И понимаю, что если бы мои школьные, так их перетак, годы пришлись на конец 2000-х, затаскали бы меня по психологам. Правда, не одну. А в хорошей компании из всех или большинства моих друзей.

Ручки грызли. Лизунов тискали. Совали фольгу в розетки. Били мальчишек по голове учебником (правда, как только те решили, что давать девочкам сдачи недостойно мужчины, то есть первого сентября пятого класса, все прекратилось). А уж гадостных-то штучек знали - просто вагоны.

Это только очень глупым взрослым кажется, что у человека восьми-одиннадцати лет от роду одни цветочки да василечки, да устав пионерской организации. Нет, все это есть, и плюшевость имеется, а мы, заметьте, были еще и девочками относительно неиспорченными - почему и игра в проституток захватила наши детские умишки только к двенадцати годам, к бат-мицва, значиццо, что по сути совершенно логично. Тогда же и похабные песенки вылезли.

Но гадостные штучки - о, эти гадостные штучки! Садистских стихов мы знали море. Вы видали трогательных девочек в капроновых бантиках, которые взахлеб читают друг дружке стишок про сантехника Потапова и ржут как ненормальные? Нет? А вы, случайно, не с Альфы Центавра? Одна беда - страху стишки не нагнетали. Зато для особо брезгливых была такая замечательная штука! Приведу целиком, из сентиментальных побуждений:

Ах, какая благодать -
Кожу с черепа сдирать
И жевать, жевать, жевать!
Теплым гноем запивать!
И хрустящею болячкою закусывать!

А у вас были же небось тоже такие штучки. Саги про какашки же все дети младшего школьного возраста обожают. Если были - делитесь давайте, хорош жадничать.
radadar: (Default)
Когда-то давно я была знакома с одним козлом. Нет, это не фигуральное выражение, потому что лично мне козел ничего плохого не сделал, а самое что ни на есть буквальное. Козел был бел, пушист, обладал выдающимися рогами и обитал при конюшнях. Это было интеллигентнейшее ласковое животное явно экзотической породы и, судя по лоснящимся бокам коней, нечисть он из конюшни гонял профессионально.

Но этот красавец вонял. Да-да, козлом вонял. Днем он пасся в парке, свободно бродя меж дерев, но любой, желающий с козлом пообщаться и поделиться чем-то вкусненьким мог его легко найти. По запаху. В безветренную погоду запах сохранялся больше часа, и, поплутав меж тех самых дерев, можно было восстановить козлиный маршрут с точностью опытной ищейки.

Прошло несколько лет. Как-то раз, сидя одна-одинешенька в родной лаборантской за плотно закрытой дверью, я учуяла запах. Нет, не козла. Мужского парфюма. Бывает, подумала я. И на девичьем факультете бывает - мало ли, кто по коридору идет. Сейчас выветрится. Минул час. Запах надоел сверх всякой меры. Тогда я вылезла в коридор и пошла по следу. След привел меня к юридическому отделению. Что, говорю, у вас тут не проходил кто-нибудь вонючий? Ага, отвечают мне барышни, проходил один мальчик с третьего курса. Но он уже час, как ушел. А ты-то откуда знаешь?

Свою ответную реплику я опущу. Не буду портить себе репутацию.

А вот теперь, спустя еще много лет, я сижу в офисе в одной комнате с приятными во всех отношениях молодыми людьми. Сижу я, значит, благословляю свой насморк, милосердно избавляющий меня от основной массы обонятельных впечатлений, и думаю: купаются они в парфюме, что ли? И если да - то зачем?
radadar: (Default)

- Давным-давно, - эпически начала Дарка, сдвинув очки в сторону и почесывая переносицу, - когда я была молодой и умной...
- Ври больше! - недоверчиво шепотнули из угла.
- Цыц, молодежь. Так вот. Когда я была молодой и умной, я получила золотую медаль. А в мое время это было - не то, что сейчас. Подвиг. И правительство это, знаете, признавало, и отправляло всех золотых медалистов к теплому-теплому морю, чтобы поправить здоровье, набраться сил...
- Угу, секс-драгс-рок-н-ролл, - не унималась язва в углу. Дарка, впрочем, отреагировала подозрительно благодушно.
- Нет, деточка, мы были не такие. Мы наркотиков - ни-ни, не нюхали даже. Вот винцо наши мальчики таскали, да...  - Дарка мечтательно прикрыла глаза, откинулась на спинку кресла. - Пятилитровыми бутылями, да. Так вот - стал за мной ненавязчиво ухаживать некий молодой человек. Играл со мной в теннис, говорил о Блоке и Бродском. И вот однажды, когда мы уже улетали, и он пошел по всей форме просить у меня...
- Руки и сердца! - радостно завопили из угла.
- Телефончик, дети, телефончик. По крайней мере, я этого сильно опасалась. Так вот, идет он ко мне, в пиджаке и при галстуке - а жара под сорок, Греция, знаете ли, не Шепетовка - а тут я в шортах в компании таких же отвязанных девиц и молодых людей (золотых медалистов, других там не было) с воплями и гоготом играю в подкидного дурака. Ну он мне и высказал - дескать, ошибся он во мне, неинтеллектуальная я. Пустышка. И ушел. Запрезирал, в общем.
В зале раздались плохо сдерживаемые рыдания.
*
Это я к чему - не знаю, запрезираете вы меня или наоборот, но я никогда не читала Пратчетта. И тут  вчера - не знаю, запрезираете ли вы меня или наоборот - я купила "Последнего героя". Граждане - это воплощенная мечта. Я всю жизнь надеялась, что хоть кто-то издаст Книжку С Картинками Для Взрослых, а тем временем стыдливо запасалась иллюстрированными сказками.

И вот Она явилась. Текст, слов нет, превеселый - но картинки просто убивают на корню. Всем, кому не жалко десяти баксов, рекомендую. Радость обеспечена совершенно детская.
И красный воздушный шарик - раз уж Пратчетт раздает их бесплатно :)

radadar: (Default)

За те девять лет, что я ошивалась в университете, я узнала ровнехонько две вещи.

Первое: гадалки (учебники - преподаватели - деканат - любой текст и любой человек - нужное подчеркнуть) врут всегда имеют свойство вводить в заблуждение. Второе: приметы, созданные в стенах университета, имеют свойство сбываться. 

В те золотые годы стипендия не начислялась на карточку, а выдавалась товарищем старостой, которая регулярно ездила за ней в главное здание. Так уж исторически сложилось, что  главное здание стоит бок о бок с моргом. Тем самым, к которому примыкала весьма подозрительная чебуречная. И все мы точно знали: если на опасном и тернистом пути к стипендии старосте встретится катафалк - голодать нам еще дней пять, а то и семь. Почему-то катафалк у чебуречной и деньги в кассе никак не могли друг с другом мирно ужиться. 

А потом я пришла работать на кафедру. И старожилы первым делом мне показали не ключ от кабинета заведующей и не папки с протоколами. Они подвели меня к здоровенному пыльному кактусу и умиленно сказали:
- Вот. Ухаживай за ним хорошенько. Он когда цветет, обязательно кто-то с кафедры  замуж выходит. Анна вышла, Галя вышла...
Меня передернуло. В университетские приметы я уже привыкла верить; замужество же мне не просто светило - оно висело надо мной дамокловой дубиной и с минуты на минуту собиралось шарахнуть по башке.  И перспектива эта мне вовсе не улыбалась, если честно.

После этого разговора кактусу пришлось несладко. Сначала я притворялась, что забываю его полить. Через пару месяцев мне перестали верить. Тогда кактус был затоплен по самые уши и отплевывался еще два месяца, но держался стойко. С солнечного подоконника он был сослан на мой стол - якобы прикрывать меня от вредных излучений монитора. Кактус только толстел. Я угощала его крепким чаем, точила над горшком карандаши, заваливала его бумагами. Кактус понимающе смотрел на меня своей толстой рожей и топорщил колючки.  

- Черт с тобой, - сказала я. - Цвети, раз приспичило.

Недели через три я, как всегда, пришла на работу. И обомлела. Кактус протягивал мне белый, хрупкий, огромный цветок-граммофон.
- Ой, - вякнула я.
- Не верь в приметы, - ехидно сказал кактус. 

Я и не верю. Но сейчас у меня точно такой же кактус цветет. Так вот, на всякий случай: никому срочно замуж не надо?

radadar: (Default)
Когда деревья были большими, интеллектуальный мир был четко структурирован периодикой. Сначала в почтовом ящике появлялись "Веселые картинки". Потом взрослый человек с синим ранцем и капроновым бантом читал "Мурзилку". Совсем взрослые и умные люди с третьего-пятого класса делились на две совершенно разные по духу группировки - читателей "Пионера" и "Костра". К ним потихоньку добавлялись профориентирущие "Юный натуралист", "Юный художник", "Юный техник" - и к девятому-десятому классу молодели окончательно, выписывая "Юность". Тут уж кончалась возрастная стратификация и начиналась сложная и загадочная жизнь толстых журналов, которые копились годами, переплетались в твердые обложки и контрабандой, под покровом ночи перечитывались подрастающим поколением. К ним прибавлялось легализованное вольнодумство доставаемых чудесным образом "Англии", "Америки" и "Гутен таг".

Когда деревья слегка уменьшились, этот чудесный мир дестабилизировался. Его раскачивало из стороны в сторону появление новичков, которые упорно никуда не вписывались: от детского "Трамвая", который неизвестно почему читали подростки, до первых ласточек глянцевой периодики.

А потом все окончательно накрылось.

Интересно, читают ли сейчас дети "повести с продолжением"? Каково современному взрослому человеку с рюкзачком и розовыми резиночками на хвостах ждать победы "наших" над "ненашими" целый месяц?
radadar: (Default)
Я вам вот что скажу: школьная мебель вредит физическому и психическому здоровью школьников. Так что ежели вы за собой замечаете какие-то странности - припомните: не было ли в вашей жизни историй, вроде этих?

Стул
Подкладывания кнопок у нас отродясь не водилось. Ну совсем. Интеллигентные были дети. Некоторые даже в очках (я). Вот эти-то очки у меня Колька однажды и спер посреди урока химии. Химик был такой, знаете, спокойный, у него на уроке черт-те что творилось, а он и внимания не обращал. Вот, в общем, уволок у меня Колька очки. Что я - бегать за ним буду? Не царское дело. Я в него стулом-то и кинула. Знаете, такие хорошие стулья тогда были - сиденье деревянное, а каркас из стальных труб. Антивандальные. А вот с аэродинамическими характеристиками не очень. Вот стул и не долетел. Сантиметров тридцать всего не хватило.

Химик аплодировал стоя.


Вот с тех пор я такая странная. Мебель подвела.

Profile

radadar: (Default)
radadar

April 2017

S M T W T F S
      1
2345 678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 06:48 am
Powered by Dreamwidth Studios