radadar: (железные нервы)
Я купила толстую книжку, и теперь я снова фанат стольника Безобразова, его жены Агафьи и их склочной дворни. Буду выкладывать понемногу отдельные бриллианты. Главное, не увлекаться, еще тогда умные люди говорили: хочешь, чтоб твой текст прочли - так не увлекайся:

"А что, государь, изволил ты со мною холопом своим челобитною, и я тое челобитную друзьям твоим казал. И они сказали, что написана де много, очень плодовито, и велели написать иную".

(из письма приказчика А.И. Безобразову).
radadar: (размышлизмы)
Жил да был в Вологде Предтеченской церкви дьякон Иван. У него было множество недостатков: скверные привычки, сварливая жонка, неумение толком зарабатывать, но хуже всего то, что был он малограмотен и глуп.

Студеным январским днем 1689 года дьякону смертельно захотелось табаку. Табак был, разумеется, запрещен, тем более, священнослужителям, однако же все, кто хотел, знали, что табак можно во всякое время купить у кабака; а кабаков в те поры в Вологде было четыре: Красный, Большой, Алтынный и Важенный.

Итак, наш дьякон отправляется к Алтынному и покупает там у стрельца-дилера пядь табаку за две деньги. И идет радостный домой, чтобы там потихоньку употребить; однако не тут-то было. Позади двора подъячего Приказной избы его хватают за шкирку. А вот думать надо, когда выбираешь маршрут. Первая реакция дьякона столь же естественна, сколь и бестолкова: он выбрасывает табак на снег и начинает бешено отрицать свою причастность к запрещенному зелью.

- Ну-ну, - говорит один из поимщиков, Яков Малафеев. - Ну-ну. Типа мы слепые.
И ржут оба, жеребцы.
- Да я... да что... - Дьякон начинает мяться, мегекать и угумкать. - Я это... табак не пью...
- На хлеб намазываешь, что ли?
- Я... это... для жонки моей, для жонки! Болеет жонка! Волею пославшей мя жены... не виноват я!!!
- Так-так. Хорош трепаться, крыса ты. Щас вот сведем на архиереев двор, там и про жену расскажешь, и про не виноват.
- Ребят... ну ребят! Ну, может - договоримся?
- Договоримся, значит? - с гаденькой ухмылочкой прищуривается Петр Александров. - Что скажешь, Яшка? На пяти рублях - договоримся?
- Нету у меня пяти! не губите! - воет дьякон. - Рупь максимум!

Так проходит еще полчаса, все участники окончательно замерзают и бьют по рукам о двух рублях. Вот только денег у дьякона нет ни копья. Поэтому полтину он тут же занимает у попа Благовещенской церкви Ивана Фокина, а в полутора рублях дает своим мучителям кабалу. Вопрос об архиерейском дворе, таким образом, отпадает. Славная троица расстается, уговорившись встретиться на другой день, дьякон, весь в испарине, забегает к дяде своему перехватить рубль, возвращается домой, получает втык от дьяконицы, перехватывает у нее еще полтину и на следующий день бежит выкупать кабалу. Яшка с Петькой деньги берут, кабалу рвут... и внезапно заламывают ему руки за спину, и, не реагируя на вопли, волокут в Разбойный приказ, сдают дьякона с рук на руки, дают показания для протокола и с чувством выполненного долга уходят. Дьякон на допросе виляет и крутит, де, стрельца он того не знает, вообще ничего не знает, волею жены и тэдэ. Приказные учиняют обыск в его доме и находят кроме табака еще какие-то странные травы. Дьякон лепечет, что одна трава - коровам вымя окуривать, сам собирал, а другой ему пару лет назад какой-то неизвестный иноземец ногу лечил, не погубите, родненькие!

В приказе подумали-подумали, не пришить ли дьякону еще и колдовство, но так и не решились, так что проходил дьякон за хранение и незаконный оборот наркотиков. Времена были уже довольно вегетарьянские, так что ноздри, скорее всего, остались при дьяконе, но уж кнута-то он наверняка отведал.

А все почему? А потому что надо было читать Соборное уложение. В Соборном уложении касательно таких дел четко сказано: "[если] те люди, где вымут, объезжим головам и детем боярским дадут откуп рублев пять, или десять, или дватцать, или тритцать,
или болши того, чтоб их с корчемным и с неявленным питьем и с табаком в Новую четверть не водили, и те объезжие головы, и дети боярские, взяв у них откуп, приведут их в Новую четверть, и откупы объявят, и у них того откупу не имать". То есть взятка должностным лицам при подобных обстоятельствах гарантированно остается у означенных лиц, если они взяткодателя привели в участок и заявили о факте подкупа. Прямая выгода, если вдуматься.

Учите уголовный кодекс, господа.
radadar: (размышлизмы)
Прекрасное рассказала тут Джиллиан Кросби из Ноттингема.

В Лионе в XVII веке, как известно, была развитая индустрия шелкоткачества. И тут, как на грех, случилась в Европе мода на хлопковую индийскую выбойку. Красивая, пестрая, недорогая - чего ж не носить. И у лионцев доходы поползли вниз со страшной силой. Тогда правительство решило запретить выбойку напрочь. Даже носить прилюдно нельзя было, а уж за торговлю - штраф в три тыщи ливров, что для обычного человека сумма абсолютно неподъемная. Да вспомните вот хотя бы мушкетеров:

О, дело плохо! - сказал Арамис. - Мы только что сделали подсчет, причем были невзыскательны, как спартанцы, и все же каждому из нас необходимо иметь по меньшей мере полторы тысячи ливров.

На три тысячи двух мушкетеров можно экипировать, между прочим, и то они, дворяне, голову ломали; а уж простому люду только в долговую тюрьму дорога и лежала.

Так вот, несмотря на штрафы, нелегальная торговля все равно цвела. Особенно усердствовали женщины, существа хитрые и пронырливые (да вспомните хоть г-жу Бонасье). Иногда, впрочем, их ловили, конфисковывали товар, сажали в тюрьмы, клеймили, пороли даже прилюдно, однако ушлые француженки не сдавались.

И вот одним прекрасным днем случился обыск у некоторой мамаши Кураж, счастливой матери четырех румяных дочек. И солдаты уже подбирались к задней комнате магазина, где и была спрятана нелегальщина, когда на них накинулись все четыре красотки. Бедолаг душили, били, царапали, а мамаша Кураж тем временем обрушила стеллажи с кипами честного дозволенного льна и шелка так, чтобы пробраться в потайной склад было крайне затруднительно. И прошло немало времени, пока избитые, перепуганные стражи порядка, вытирая кровь, вырвались из лап торговок и сломя голову бросились бежать. Кто-то даже шляпу потерял.

Их судили, мамашу Кураж и ее дочек, а то как же.

И приговорили к штрафу, само собой.

За нанесение увечий лицам при исполнении. Пятьдесят ливров, сантим в сантим, выложила мамаша Кураж. Пять-де-сят.

А выбойку она перепрятала, разумеется.
radadar: (Default)
В 1674 году пришел приказ киевскому воеводе Трубецкому: лучших вишень про государев обиход купить пять ведер, залить патокой и отправить в Москву.

Ну, положим, вишню купить в Киеве - это вообще не проблема. Вишенными садами и посейчас богат Город, и по весне белой кипенью накрывает киевские холмы... впрочем я увлеклась, простите. Итак, вишня была у крестьян Киево-Печерского монастыря закуплена с хорошим запасом - двенадцать ведер. А дальше встал вопрос о транспортировке. Восемьсот с лишним верст - это для сочной, спелой ягоды, истекающей темным благоуханным соком... впрочем, я опять увлеклась, а ясно же: везти долго, испортится.

На сей счет в письме содержалась конкретная инструкция: залить вишню зеленой патокой, а к ней добавить воды. Местные, услышав об этом, похмыкали, попереглядывались и определенно заявили: во-первых, в Киеве зеленой патоки отродясь не бывало, а во-вторых, сырой патокой ягоды заливать - наверняка испортятся, скиснут. А тогда всем заинтересованным лицам мало не покажется: это ж будет прямой умысел на отравление государя, то есть, на минуточку, измена и, весьма вероятно, плаха.

Трубецкой, перекрестясь, принял соломоново решение, велевши " четыре ведра слишком прилить сырою красною патокою, да восмь ведр для опыту налить вареною патокою... и послали к тебе вел. госуд. ц. и в. кн. Ал. Мих., всеа В. и М. и Б. Р. самодержцу, мы холопи твои вишни в дву бочках на подводах... с сотником стрелецким с Семеном Озеровым и с провожатым, и велел и дорогою едучи те вишни смотрить по часту, и беречь на крепко, чтоб до Москвы довесть в целости: а на Москве велели отписку подать и вишни объявить в приказе малыя Росии Околничему Артемону Сергеевичу Матвееву".

Толпа народу возилась с этими вишнями, в том числе аж целых два боярина, а дьяков и сотников даже и не считаю - и все ради двух бочек вишень. А потому как дело государственное!

Тем временем в лето господне 2012-е от Р.Х. на ряженке "Тевье-молочник" так прямо и написано: "Поставщик Двора Е.И.В. Комбината питания "Кремлевский" Управления делами Президента РФ". Что как бы намекает на незыблемость традиций; и вообще ничто не ново под луной.

Ряженка так себе, кстати. Не особенно.
radadar: (Default)
Люблю умных людей, люблю. Как дура прям люблю. Тут, значицца, Дивов купился на акунинский троллинг о том, что на Руси концепта любви не было. Но это неважно, ибо мякотка - она в комментах, как обычно.

Вот, например, один умный товарищ дискутирует:
"С другой стороны, по былинам судить о том, как оно было до исторического материализма, тоже как-то странно. Это как в комментариях к "Острову Русь" авторы объясняли, откуда у квазирусского богатыря чемодан - де, они встретили это слово в одной из былин. Но ведь это не значит, что чемоданы на Руси испокон веков водятся, просто большинство былин известны в вариантах, записанных в начале прошлого века. Даже странно, что там лисопеды с еропланами не упоминаются". (http://divov.livejournal.com/350039.html?thread=33509207#t33509207)

Умно? Ну умно же. Вот только беда в том, что в документах XVII века (за более раннюю одессу не скажу - сама не читала, а врать не приучена) чемодан/чемоданец упоминается регулярно. И любой желающий может, заплативши 500, что ли, рублей за билет в Оружейную палату, полюбоваться на царский чемодан.

Ну да, он не фибровый. И без уголков. И вообще по форме напоминает, скорее, большую подушку-думочку. Такая кожаная колбаса с завязочкой. Но чемодан.

Чекайте ваши факты, господа.
radadar: (Default)
Логин Сидоров переминался с ноги на ногу, мял в руках шапку. У Ермолы Федорова глаза бегали вспугнутыми мышатами.
- Да вы понимаете, что вы делаете, изверги! Вы же без ножа меня режете! Аспиды неумытые!!
"И как это в нем, тощем, столько крику помещается..." - тоскливо подумал Логин, а вслух тихо произнес:
- Не мочно, Семен Остафьич. Государь-от велит в Ростов, к митрополиту Ионе. Не мочно нам остаться.
- Я вам задаток дал? А, Логин? Не слышу? Краски - купил? Ты ж еще капризничал, бакан-де тебе не тот! Киноварь неподходяща! Было?! Книгу вам, Библию немецкую, для вдохновения дал, с картинками - где она, а?! Кормил вас, иродов, всех десятерых! С прошлого лета! Всю зиму вы баклуши били всей артелью!
- Зимой по стене писать немочно, - невовремя вклинился Ермола. - Нипочем краску не удержишь.
- А ты вообще молчи! - перешел на ультразвук Семен Остафьич. - Что мне теперь делать? Деньги, что мы с братьями на посаде собрали - пропали! Прожрали! Просрали!! Из росписи - только наметки углем! Государево богомолье, государь в храме молиться будет, на самой же дороге от Москвы поставили храм - и что?! разор и запустение! Позорище-то, господи! А теперь апрель, самое оно работать, а вы в Ростов засобирались! Пока не распишете - со двора не пущу! В железы закую!
- Не мочно, - пробасил Логин, а Ермола согласно мотнул головой. - Не мочно.

Дело 44591, РГАДА, ф.396, оп.1.: "Царю государю и великому князю Алексею Михайловичу всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу бьет челом холоп твой Сенька Лузин. В прошлом, государь, во 7182-м году ярославские иконописцы Логин Сидоров, Ермола Федоров с товарыщи порядились у меня, холопа твоего, <...>церковь Николая Чюдотворца подписать и зататочные деньги на 10 человек у меня, холопа твоего взяли <...> А ныне по твоему, великого государя, указу велено тех ярославских иконописцов всех взять в Ростов к преосвященному Ионе, митрополиту Ростовскому и Ярославскому, для иконного письма. И то твое государево богомолье в Ярославле церковь Николая Чюдотворца от того в письме остановитца, а задаточные мои деньги на тех иконописцах и краски и всякие запасы пропадут напрасно. <...> Царь государь смилуйся".

На л.1.об. помета: 183-го апреля в 16 день. Боярин и оружейничей Богдан Матвеевич Хитрово приказал, которые подрядились иконописцы и задаток взяли, от того дела имать их не велеть. (Привилегированное купечество России. Сб. док. Т.1. М., 2004, с. 233).

Шапошников М.Б. Золотое кольцо. Путеводитель. М, 2002: "В архитектуре церкви Николы Мокрого, построенной в 1665-1672 гг, отражены основные черты ярославского посадского храма <...> Малоисследованные росписи храма отличаются богатством и красотой орнамента, широким и размашистым рисунком, что выдает работу мастеров высокого класса".

Photobucket
radadar: (Default)
В 1630 году в Великом Устюге нищенствовал практически каждый десятый податной - 39 мужчин и 40 женщин из 838 учитываемых лиц. Мужики-то нередко сами виноваты: пить надо меньше. Вот, спрашивается, чего можно ждать от жителей квартала у кабацких ворот за харчевными избами? правильно, подряд шесть дворов, хозяева которых кормятся по миру. И поятся, я так думаю. Двое так и целиком дворы свои пропили по кабакам, да и "збрели безвесно" из Устюга.

Когда ты мужчина, жить вообще немножко проще. Надоела, скажем, тебе беспросветная нищета,ты взял и убрел неведомо куда. Шумилко Плотица ушел, когда двор его сгорел, а сам он завяз в долгах; Дружинка Сарафанов тоже сбежал от долгов; Оброска Акишев не вынес податей, так же, как и портной Девятко Маскалев; Юшка Кот "сшол безвесно", видимо, в Сибирь - популярное было направление, и всего таких четырнадцать человек. А жены?

А жены остаются.

"Ивашка Коршун сбежал от долгу в Сибирь, а ныне в том дворе живет жена ево Каптелинка, ходит по миру"; "Федка Матвеев сшол безвесно для бедности, жена ево бродит меж двор"...

Вдовой же быть еще хуже. Из 64 вдовых устюжанок половина просит подаяния. Половина! И это не считая стариц-черноризиц, которым жить Христовым именем вроде бы и незазорно. Ну, четверть вдов кормят дети. Дети - неплохая страховка на старость, если, конечно, успели дорасти до того возраста, когда могут зарабатывать. Иначе и им скитаться меж двор с матерью (а то и мачехой).

И одиннадцать баб кормятся совершенно самостоятельно. На весь город Великий Устюг, с его церквями, крепостными стенами, лавками, пушками, торговыми путями - одиннацать несломленных, смекалистых, оборотистых вдов, которым не на кого положиться, которые смогли свои домашние женские умения превратить в ремесло. Выпечку, например: стоят в рядах прянишницы, хлебницы, колашницы. Еще одна масло сбивает, одна толокном торгует, а одна даже и продолжила мужнино дело: рукавицы шьет.

Можно, можно выжить в небольшом домике по улице Вздыхальной, не протягивая руки за подаянием. Даже если на календаре семнадцатый век, а у тебя никого нет на свете, кроме кошки на полатях да курей во дворе.

(Источник: Сотная книга Вел. Устюга за 1630 г.//Николев И.Н., Найденов Н.А. Устюг Великий. Материалы для истории города XVII и XVIII столетий. М., 1883).
radadar: (очевидность)
Этот ваш Гайд-парк, между прочим. Где свобода слова и всякое.

Этот ваш Гайд-парк всю жизнь был местом  дуэлей.  Дуэлей, говорю!

А треп на возвышенные темы, "слезь с бочки" и так далее - уже симптом разложения и декаданса. Эти бла-бла-бла - немужское это дело.

Нет, ежели ты крут и стоишь за свои убеждения - так шпагу в руки и дерись. 
radadar: (Default)
Зима, торговка Катерина с утра уже час сидит в лавке, а покупателей все нет (это важно). Тощища. И тут приходит мужик за сукнецом. Как он торгуется! Как он, сволочь, торгуется с этой базарной бабой! Виртуоз.

- Что мне дать за тот косяк? Толко не дорого проси.
- Никако воистинно, верь мне! Яз тобя не опродам, яз тобе скажу однем словом, дай за то одиннадцать ефимков с полефимкою, толко произволишь.
- Толко не многа?
- Никак воистинно, что ты мне даешь? Подай что нибуди, чтоб достой было.
- Что мне подавать? Ты мне дорого оценила.
- Никак воистинно, толко не то говорено, что мне не менши взять, нижели яз запросила! Скажи мне, что ты хочешь дать.
- Яз дам девять ефимок.
- Столь дешево мне не уметь продать, ты мне в наклад даешь. Есть у меня здесь иной статеи, что яз продаю в ту цену, толко не столь добро, что это, яз тобе покажу иной статии, то яз продам дешевле; не тол прибыльно, что дешево купить, не уметь тебе того лутчи учинить что купить доброе. Хотя б ты мне брат был, яз бы не могла тобе лутчи сего показати.
- Взят ли тобе деньги?
- Столь мало не возьму!
- Ино яз тобе еще прибавлю полтретья марка.
- Не уметь, разве мне в наклад продать?
- А мне не уметь болши дать.
- Добро, бог с тобою! Посмотри инде, будет можешь дешевле купить. Нигде дешевле моего купишь, яз тобе безмала не на ту же цену отдаю, почему яз сама купила, а надобно мне что нибуд принять! Яз не для того здесь сижу, что мне ничего не принять, от того яз кормлюся. Ты ведаешь, что ныне все дорого. Не хочешь ты дать десять ефимков, и мне тобе не пособить, ты добре крепок.
- Так как ты говоришь.
- Мне не уметь тобе ничего принять, толко всяк таков был скуп что ты, и мне бы лутчи лавку свою замкнуть, потому чтоб одва яз и хлеб добыла, чем мне сытой быть.
- По твоему так.
- Воистинну правда.
- Слышь накоротке.
- Добро, сказывай!
- Яз ещо дам полефимка, а не болши, мне не уметь болши дать, или стали бы мне насмехатца.
- То малое дело! И мне бы не менши того насмеялись, толко яз менши отдам. Не привязан ты к полуефимку! Сором, что ты меня долго томишь о полуефимке. Что тебе поможет, целой или полефимка? 
- Так, то ты говоришь. Тут ефимок, инде иной, так станет два ефимка. Отдават ли тобе так?
- Не на ту цену.
- Прости, ино яз пошол.
- Бог с тобою! Ну, подь сюды, понеси мне, не хочетца почин свой покинути, а дешево.
- То ты говоришь, а яз говорю, что дорого! Ты мне опродала.
- Яз не продам тобе по той цене, толко тем не изволишься.
- То бы мне срамно, толко бы я учинил. Возми деньги, сколко тобе доведетца?
- То ты и сам ведаешь, десять ефимков.
- Добро, возми. Дай мне назад десят денги.

/Источник счастья:Sorensen Н. Chr. Ein russisches handschriftliches Gesprachbuch aus dem 17. Jahrhundert. Kobenhavn, 1962. /
radadar: (Default)
Тихон Криков, стрелецкий сотник (читай: майор) приказа Ивана Монастырева, женился. Сговорили за него красавицу, с одним бонусом и одним минусом. Красавица была женой подъячего Сибирского приказа Линева, а к ней комплектом прилагались двое детей от первого брака и двор за Тверскими воротами в Бронной слободе (кто из дефолт-сити, те знают - это примерно за макдональдсом, где некрасовская библиотека... впрочем, вы поняли). Дворишко, честно говоря, не очень-то: черная поземная изба, да против клеть, а преж избы и клети - сени. Но недвижимость все-таки.

И тут отправляют сотника в командировку в Могилев. А это, между прочим, горячая точка, там в самом разгаре антирусское восстание, и задержался Тихон на театре боевых действий на несколько месяцев. А жена на это время уехала к маме своей, в Дмитров. Мама давно просила внуков поняньчить.

Но все когда-нибудь кончается, вернулся и Тихон в Москву. И выясняет - двор его, как пустующий, казна ничтоже сумняшеся выделила иноземному ствольному мастеру Оружейной палаты Луке Журину. А чего, слобода-то бронная, оружейнику самое место. Лука же, не будь дурак, там уже обжился и изрядно строения попортил.

Вот так на службу-то государеву ездить. Вернешься, а дома ни кола, ни двора, ни жены, ни детей, ни коня, ни блядей... что-то занесло меня, извините. Этого-то добра всегда в достатке, а что толку.

Ну, компенсировали сотнику убыток, конечно. Девять рублей дали, между прочим. Потому как государь своих стрельцов ценил и жаловал.

(Публикация документа: Романов М.Ю. Московская бронная слобода в 17 веке. История и люди.М.2010, с. 158).
radadar: (Default)
С восторгом лютым, бешеным встречаю в таможенных документах 17 века традиционные термины, обозначающие качество домотканых холстов. Тут вам и ряднина, и хрящ, и однозубица - однозубица, вы только подумайте! И все это не локальное, нет. Это нормальная стандартная товарная номенклатура.

(ну то есть это не значит, что не было какой-то региональной специфики в понимании терминов; но фиксируются-то они на очень серьезной территории!)

И еще, вы прикиньте: это ж всякая собака могла на глаз хрящ от однозубицы отличить! А куда деваться, разница в цене - в два раза, ошибаться накладно выйдет.
radadar: (Default)
В Верхотурье в 1673 году дети были дешевы. Мальчика или девочку "калмыцкой породы" лет пяти можно было за трешницу купить - стоимость калмыцкой же лошадки или пищали. Но, правда, кормить еще долго придется. Двенадцатилетняя же ясырка обходилась уже в пять-шесть рублей.

...А вот Кучук Сеиткулов в Тобольск привез на продажу павлиньи перья. И, представьте, продал. По алтыну штука.
radadar: (Default)
Агафью Пучкову помните еще? Которую украли посреди дороги? Ну вот вам история о том, как развлекались бравые воины, собиравшиеся "там же, тогда же" - на все ту же Смоленскую войну. Тут я даже и словеса развешивать не буду, прямая речь сама за себя говорит, разве что самую малость адаптирую. Пишет Ортюшка Михнев:

"...велено нам холопям твоим быть на твоей гсдрве службе на Сивере с столником и воеводою с Федором Матвеевичем Бутурлиным и в нынешнем гсдрь году поране Петрова дня в Белеве выехали гсдрь наша братя дворяня и жилцы на поле и я холоп твой Ортюшка выехал с ними ж и учали гсдрь мы холопи твои стрелят из луков и из пищалей по шапке и в те гсдрь поры Микита Иванов сынъ Уваров умысля надо мною холопом твоим называл меня перед моей братею черкашенином и приезжим, по мне из пищали стрелял, и в те поры гсдрь я холоп твой отъехал от него Микиты прочь и поехал по шапке с луком стрелять и тот Микита Уваров заехал против меня с пищалю и начал против меня скакать ко мне встречю и прискокав ко мне, своею лошадью меня холопа твоево расшиб и переломил мне левую ногу в берце надвое".

Короче, вы понимаете, да? Мальчег на понтах и с ружьем обозвал более, видимо, бедного мальчега с луком черножопым и понаехавшим. Потому что черножопые как раз стреляют из луков - впрочем, не только, полно народу еще с луками-то бегало; а Ортюшка, видать, и мордой был смугл и скуласт, что на фронтирных землях отнюдь не редкость. Артамон отбранился (может, и шапку нахалу прострелил, о чем в челобитной благоразумно умалчивает), а Никита раззадорился еще больше и протаранил его конем, чисто по приколу. И теперь Ортюшка лежит-помирает с открытым переломом.

На войну ехали, блин. Дети малые.
radadar: (Default)
Тут отдельные товарищи спрашивают армянское радио: сколько стоит баба.
Армянское радио отвечает: кому и кобыла невеста, а в дальнем гарнизоне Баба Яга за Василису Прекрасную сойдет.

Вон, в 1697 году в Кузнецке Ивашко Трофимов купил калмыцкую девку Кубекей за две коровы с телятами и 5 рублев. А Леонтий Шабалин - мунгалку Ишагу, за коня да 5 рублев да белые ферези за восемь гривен.

Корова обойдется в 2-3 рубля, крестьянская лошадка - в 3-5. Получается, что девка из местных в Сибири стоила около десяти рублей. Для сравнения: черная рабыня в это время стоила 30 гульденов, если покупать на месте произрастания в Африке, и уже около 70 - в голландских колониях Кюрасао. В Суринаме и по 200 могли загнать.

Если учесть, что в этот период рубль стоит 29,53 грамма серебра, а гульден - 9,61, то с учетом возможных колебаний цены на живность холопка из сибирских туземцев стоила примерно столько же, сколько негритянка.

Еще кому какие доказательства глобализации нужны?
radadar: (Default)
- Поневы... две, холста двести локтей...
Писец поднял голову и иронично глянул на лапотника.
- Так ты на кобыле, штоль, женат? Это ж тяжесть какая!
- Ну, - смешался крестьянин, - может, и поменее там было, я же не мерял, может, и сто.
- Ты ври-ври, да не завирайся! Чай, государю челобитье пишем. Думаешь, в приказе совсем дураки сидят?
Крестьянин живо представил себе допрос с пыткой, сглотнул, зачем-то потер руки.
- Ну пиши: пятьдесят локтей холста...
*
Семен Пучков, крестьянин маленькой деревни под Трубчевском, в приметы верил, как и всякий нормальный человек. И когда в дверь постучалась крошечная сгорбленная старушонка в черничьем платье и с пустым мешком, украдкой сплюнул через левое плечо, однако в дом, само собой, пустил и женке велел черницу накормить, чем бог послал. После тарелки вчерашней каши бабка оживилась, разулыбалась беззубым ртом, и начала стрекотать: как в соседнем селе корова заблудилась, да какое в новооткрытом Преображенском монастыре в Севске знамение было, и что двухголовый кот уродился под Почепом.
- А еще бають, что и в Трубчевск скоро ратные люди придуть...
Война была для Семена, положим, не новостью. Но вот то, что армия пойдет мимо его дома, радости не добавляло. И куда крестьянину прикажете податься? Он запустил пятерню в бороду и глубоко задумался.

Встав поутру задолго до света, он решительно растолкал женку.
- Вот что, Агафьюшка. Собирайся-ка, да и иди до Брянска.
- С ума ты сошел, Сенька?! До Брянска верст сорок будет, а то и поболе.
- Ништо, дойдешь. И товару с собой захвати. Все одно отымут, так уж надо продать. Вона, холстов-то наткано!

Семен, впрочем, беспокоился не столько о холстах, сколько о бабе. Агафья была чудо как хороша. А ратные люди - они ратные люди и есть. А если наши отступать вздумают? А за ними поляки придут? Нет, лучше пусть сидит пока в Брянске, а там видно будет.

- В общем, так: овчины возьмешь и холсты на продажу. Да оденься потеплее. Чай, ноябрь на дворе. А я ужо тут двор посторожу.

Через пару часов Агафья, укутанная в две поневы, мужнин кафтан и баранью шубу, сгибаясь под тяжестью узла, вышла со двора и потихоньку пошла в сторону Брянска. Путь предстоял неблизкий, пару раз и заночевать придется.

За двадцать верст до Брянска ей навстречу неожиданно выскочил отряд стрельцов.
- Гляди, ребята, какая баба справная!

...Так ведь и украл Агафью вместе с шубой бараньей, кафтаном, двумя поневами, восемью овчинами и ста - в смысле, пятьюдесятью - локтями холста брянский стрелец Степан Ларин. Агафья в конце концов осела на дворе брянского воеводы, а куда холсты с овчинами делись - так кто ж разберет...

- Ты пожалостливей уж пиши-то, - заискивающе глядя в склоненный над бумагой затылок писца, сказал Семен. - А то очень уж тошно без женки.
Писец макнул перо в чернильницу со львами и аккуратно вывел: "помилуй гсдрь".
radadar: (Default)
Тут такая история в Воронеже приключилась... ох. В 1649 году.

Короче, от мещанина Максима Емельянова ушла жена.

Судя по всему, Максим Емельянов ее просто не удовлетворял, потому что, уйдя, Авдотья немедленно ударилась в блудни. А чтобы не было дурацких вопросов, чего это мужняя жена шляется меж двор, она переоделась монахиней. Помолиться пришла, а чего такого.

На этом деле Дуньку накрыл воевода, Василий Тимофеевич Грязной. И предложил ей перебраться к нему на двор. Дуня, не будь дурой, согласилась - чего ж, мужик видный.

И вот тут начинается самое интересное. Воевода оставить чужую жену на своем дворе не может. Но хочет. Хочет и хочет! А когда вы воевода, многое решается просто. Василий велит Максимку схватить, засадить в тюрьму и регулярно отвешивать ему батогов, пока не подпишет роспускную запись, чтобы "с женою своею розаититца розна". Ромео, блин.

А Максимка плачет, колется и продолжает жрать кактус. Потому что, во-первых, такая корова нужна самому, а во-вторых, небезосновательно подозревает воеводу в желании похолопить Авдотью. А он, Максим, этого допустить никак не может.

Вот такая любовь.
radadar: (Default)
История, значит, такая.

1671 год, идут разбирательства по поводу Соловецкого восстания. И воевода Игнатий Волохов, после долгих разбирательств, велит казнить некоего Ивана Захарьева. Что и исполняет сумской стрелец Ивашко Заверняга. И по обычаю, он должен получить носильные вещи казненного, в данном случае - казенный кафтанишко зеленого цвета. Пока все нормально, да?

А вот тут-то разворачивается мексиканская мыльная опера с элементами детектива и боевика.

Кафтан Заверняге из монастырской казны не выдают, и он идет жаловаться воеводе. Воевода деликатно интересуется у подчиненных, откуда бы такая любовь к тряпкам разных неблагонадежных лиц, и ему не менее деликатно сообщают, что кафтан казненному не принадлежал. Когда Захарьев уже сидел под следствием, свой кафтан ему в тюрьму передал архимандричий подъячий Ивашка Долгой. Та-ак, думает воевода. Сочувствующий нашелся! А ну-ка. Возьмем-ка мы его за бока!

Однако не тут-то было.

Рассказывает воевода: "того же числа июля в 17 день идет он, Ивашко Долгой, мимо моево дворишка, и я ево, Ивашка, позвал к себе на дворишко, для того, чтоб ему о том поговорить, и он, Ивашко Долгой, мне говорил с великим шумом: я де сам великого государя указ знаю весь до конца. И из дворишка моего ушел, взять его было некому".

Понимаете, да? Государев воевода видит предполагаемого сообщника бунтовщиков и велит ему зайти. А подозреваемый орет на него, возможно, матом, говорит, что права свои знает и нечего, и гордо уходит. Скандал! поруха авторитету! и вообще, обидно. Что ж делать, воевода отправляет архимандриту запрос: что за нафиг? В каком это ваш подъячий смысле знает государев указ? Государь чего хочет, то и делает... в смысле, чего ему Господь на сердце положит, то государь и делает, так что нет ли в этой фразе хулы на государя? а хула на государя - это уголовное дело, между прочим! А архимандрит своих не выдает.

И больше того, отправляет государю телегу. Что, мол, из одного корыстного желания сохранить кафтанишко для своего Заверняги, Волохов заманил обманом на свой двор Долгого - "бутто для дела", а на самом деле хотел избить. А Ивашко "бросился с лесницы и ушел, и он, Игнатеи, по него присылал двои и хотел бить кнутом. А ... Ивашко Долгои, бежав от него, Игнатья, бросился с лесницы и дорогою ушибся и июля в 23 день умре".

В итоге: у Волохова неприятности и разбор полетов по службе, Долгой мирно лежит под монастырским газоном, Заверняга так и не прибарахлился. Зато архимандрит в полном шоколаде: спрашивать-то по вопросу о хуле не с кого, к монастырю не придерешься. И еще разобраться надо, кому перепал зеленый кафтанишко.

"Лестнице", я полагаю.
radadar: (Default)
... могу сказать, что было-таки кое-что хорошее в естественности. Например, состояние зубов у москвичей 17 века было не в пример лучше, чем у их современных сверстников (материалы раскопок некрополя Моисеевского монастыря в Москве, Векслер А.Г., Беркович В.А.). Да и то, полагаю, из-за отсутствия в тогдашнем рационе шоколада и карамелек, а также рафинированного сахара. Вывод: сладкого жрать меньше надо, и будет естественное щасте.

И, между прочим. Это вообще интересный некрополь, ибо хоронили там кого попало: прежде всего, конечно, местных монахинь и богаделок, но также и прихожан из стрелецкой слободы (86 дворов на 1699 г), как мужчин, так и женщин. Стрельцы, как вы понимаете, народ военный, и шансы отправиться в лучший мир до 35 лет у мужчин здесь повыше, чем у крестьян: 30,28% против 25,77% у женщин. Причем до 55 лет дожили только 8,29% мужчин (для сравнения: из дорогих нашей душе костромских крестьян около 17% умерли в возрасте 55+). А потому что не столько даже военные потери, сколько послевоенные смерти от увечий и ран. Да и вообще, война здоровья не прибавляет, хотя московские стрельцы жили и ели в разы изобильнее лапотников.

Это к вопросу о богатырях, если кому интересно.
radadar: (Default)
Данные поборников естественности:

Хорошо жили предки! Пахали, сеяли, в церковь ходили, горюшка не ведали. Люди были сильные и красивые - чай, никакой химии в хлебушке. На медведя с рогатиной ходили, ночь напролет при лучине пряли, в поле рожали. Красота!

Данные раскопок Исуповского могильника (около 17 века) в Костромской области (Васильев С.В., Боруцкая С.Б.):

Для женщин характерна ранняя смертность, т.е. около 36% взрослой части популяции умерло в возрасте от 15 до 30 лет. Детская смертность - 20,7%. Средняя продолжительность жизни мужчин 42,3 г., женщин - 37,1 лет.

У всех в деревне остеопороз, в том числе поражающий кости черепа. Причина, скорее всего, в питании (недостаток кальция). Нередки признаки воспаления надкостницы, связанной в основном с переохлаждением, недоеданием, недостатком витаминов в пище. Из-за этого же плохо заживают раны и повреждения опорно-двигательного аппарата.

Наконец, несколько слов о красоте. Мужчины длиннорукие, узкоплечие, широкобедрые. Лица довольно плоские, массивные челюсти. Средний рост - 168,7 см. Благодаря пахоте и хождению пешком развиты мышцы, отвечающие за работу плеча и бедер. Женщины: несколько коротконогие, длиннорукие, довольно плечистые (а вы потаскайте коромысла - поймете). Рост - около 155 см.

Еды постоянно мало. Вечно холодно. Тяжелый труд изо дня в день. Невыносимо долго заживающие травмы. Зато естественно, чо.
radadar: (любофф)
Про дона Педро де Медисиса в Вальядолиде говорят, будто как-то раз он пришел в гости к некоей замужней даме, которой до того посылал в подарок камчатные занавеси. Он явился в штанах из новой плотной тафты, которая слегка скрипела при ходьбе. Дама вышла из своей комнаты, и, обнаружив его в одном из нижних покоев, воскликнула:
- Что вы делаете здесь, сударь, в этот час? Да еще ваша шелковая одежда так громко скрипит! Будьте осторожны, мой муж может услышать!

На что благородный сеньор отвечал:
- Видит бог, сударыня, странно, что жалкие восемь локтей простой тафты, пошедшей на мои штаны, повергают вас в такой ужас, когда четыреста локтей камки, что я подарил вам на занавеси, по всей видимости, не произвели ни малейшего шума.

Profile

radadar: (Default)
radadar

April 2017

S M T W T F S
      1
2345 678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 06:45 am
Powered by Dreamwidth Studios